Девочки против бога: читать начало книги онлайн

ЗАПАХ ОСТАНЕТСЯ НАВСЕГДА?

ЭКСПЕРТЫ ПО ПАРФЮМЕРИИ РАЗГАДЫВАЮТ ЗАГАДКУ ВОНИ

УСТАЛИ ВОНЯТЬ

ТУРИСТИЧЕСКАЯ ИНДУСТРИЯ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ

РИЭЛТОРЫ ОПАСАЮТСЯ ОБВАЛА РЫНКА ЖИЛЬЯ ИЗ-ЗА ВОНИ

ГОРОДСКОЙ СОВЕТ НАНИМАЕТ ГИГАНТСКУЮ ТЕХНОЛОГИЧЕСКУЮ КОРПОРАЦИЮ ДЛЯ РАССЛЕДОВАНИЯ ПОЯВЛЕНИЯ ЗАПАХА

и

БИЗНЕС-СООБЩЕСТВО ВКЛАДЫВАЕТ МИЛЛИОНЫ В ИССЛЕДОВАНИЕ ВОНИ

Последнее обновление, год спустя:

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ГИГАНТ О МУСОРНОЙ ВОНИ: БЕЗВРЕДНЫЙ, НО МАСШТАБНЫЙ ЭКОТЕРРОРИЗМ НЕИЗВЕСТНОЙ КРИМИНАЛЬНОЙ ГРУППИРОВКИ

В статье частные исследователи уточняют, что, хотя запах не несет с собой измеримого загрязнения воздуха, они опасаются, что зловоние вызывает беспокойство и замешательство у населения, и они работают над новой технологией улучшения качества воздуха параллельно с поисками неизвестных преступников. Они добавляют: «Мы думаем, что можем переломить негативные тенденции в развитии общества путем разработки правильной технологии. Мы считаем, что технологии могут быть ответом на вопросы, которые обычно рассматриваются как социальные проблемы».

Последнее предложение статьи автоматически вызывает дополнительный выброс зловония над восточной частью центра города. Внизу, в Грёнлии,[38] возникает невидимое облако, которое плывет против ветра в сторону Бьёрвики, с большой скоростью, и в Осло запах проникает в каждый вентиляционный канал в зданиях проекта Баркод. Это начало, медленный современный поджог церкви, но нам нужно больше. Нам нужен звук.

Блэк-метал. Что это такое и когда это началось?

– В 1993, – говорит Тереза. Поджоги церквей и убийства.

– В 1987, – говорит Венке. Mayhem[39] выпускают свой первый альбом, «Death Crush».

– В 1981, – говорю я. Рыцарские ритуалы и кассеты Hellhammer.

– Забейте на годы и давайте ограничимся Норвегией, – говорит Венке. Настоящий норвежский блэк-метал.

– Может быть, это для нас точка, самая близкая к бунту? – говорит кто-то из нас.

– Бунту против чего? – отвечает другая. – Против норвежской христианской культуры? Это же просто несколько мальчишек-подростков.

– Молодые Мунки, – говорит третья, и все трое чувствуют присутствие девочки с «Созревания». В конце концов, она – персонаж Мунка, нарисованный полуживым, полумертвым. Люди Мунка ведь именно такие, трупный грим до появления трупа, или трупный грим без трупа, за ними не стоят настоящие люди, ни живые, ни мертвые.

Блэк-металлисты не изобрели трупный грим, он существовал со времен появления пигментов. Они не изобретали даже норвежский, экспрессионистский вариант. Но они заново изобрели эту технику как постмодернистский подростковый ритуал, как социальную сеть до социальных сетей. Они изобрели это для себя, на собственных человеческих лицах. В трансформации мы становимся не только живыми трупами, но иконками, средствами связи, приложениями. Маска была более реальной, чем мое настоящее лицо, часть тела, которая лишь частично принадлежала мне и только частично несла мои грехи. Я была смертью, своей собственной и других, я была неузнаваема за белым и черным, как мы все становимся неузнаваемыми, когда все мускулы расслабляются в момент смерти. Я восстала из первобытной культуры к магии, искусству, юношеским ритуалам и обратно.

Рок-музыка уже прочно связана с ритуалами, сексом, ролевыми играми, а блэк-метал вернул ритуалы к истокам. Или обратно к телу, по крайней мере, если тело мальчика-подростка можно назвать истоком. В 1997 году уже слишком поздно, и я не того пола, чтобы быть частью блэк-метала, но мне позволено участвовать в искусстве и театре: макияж, картины, комиксы, вечеринки. И я должна быть частью белого праздника – Сёрланна, Норвегии, Скандинавии, белой каши из молчания и тишины.

Блэк-метал и я возникаем в этом белом пространстве, в немых h, скрывающих полную темноту, тотальную мизантропию, полноценную черную дыру, которая пожирает все на своем пути вниз к корням Норвегии. Может быть, блэк-металлисты в 91, 87, 93, как и я в 2002 году, хотят писать на черных листах. Сердитые, одинокие мальчики ищут свой собственный негатив и новое определение понятия зла. Однажды зимой они решают, что все должно быть черным, цвета зла, противоположностью белого. Когда наступает лето, они решают перестать мыть голову, потому что противоположность белого – грязь. Не знаю, начинают ли они пахнуть прокисшим молоком и мокрой собачьей шерстью. Следующим летом люди начинают умирать. Я еще нескоро открою для себя субкультуру того времени. Когда через шесть-семь лет я попадаю в эту среду, она давно расколота, заключена в тюрьму и осуждена, окружена мифами и возвышена.

Но давай подумаем, что можно было бы сделать в 91, 93, 98. Подумаем, что, если не нужно было сжигать церкви или раскапывать могилы, а вместо этого надо было обратить взор к ремеслу и традициям? Что, если блэк-металлисты проникали бы в церкви и переоборудовали их в космические корабли, радикальные радиостудии или квир-дискотеки… или, может быть, сбросили бы бомбу из блесток? Вместо этого церкви горят. Горящий крест – это могущественный крест. В том, что мы называем историей, мужчины в крестовых походах и так попадаются на каждом шагу. Вокруг метала появляются мифы, о нем говорят в прессе, и все боятся его, он становится бульварным и лишенным воображения. Он становится полем самовыражения для неуверенных мужчин, которые хотят вернуться в те времена, когда они могли быть сильными. Он становится озабоченным мейнстримными ценностями, такими как доминирование и контроль, он становится мастодонтом, тоталитарным, tour de force, демонстрацией силы, он слишком мало прислушивается к критике. И никто не спрашивает, почему все ненавидят. Ненависть становится просто выражением силы. Никто не спрашивает, почему в слове hat – ненависть – буква h произносится. Черный, как мы узнаём в школе, это вообще не цвет, а отсутствие цвета. Мы просто воспринимаем его как противоположность белого. И с этим ничего не поделаешь. Мы не умеем ненавидеть. Но я ненавижу.

Мы действительно не можем ничего сделать? Или просто воздерживаемся от действий?

Блэк-метал тоже ненавидел, в 90-х он закапывал себя глубже и глубже и открыл для себя андеграундную жизнь, в чем-то сложную и опасную, но со своим слепым, мальчишеским, мифологическим очарованием он становится все ярче и ярче, все белее и белее. Героическая драма, иерархия, гендерные различия, авторитарность, ксенофобия, тишина становятся его определяющими чертами, все, что определяло общество прежде. В средней школе в 1997 году металлисты выглядят как неонацисты, а неонацистов можно перепутать с металлистами, и никто толком не знает, с кем бороться. Единственные, у кого все в порядке с имиджем, – это яркая христианская молодежь, которая использует все свое время, чтобы молиться за всех, так как перевернутый крест и насилие нацистов равнозначны в их драматической постановке битвы между богом и адом. Этот бой объединяет их всех, нацизм, блэк-метал и «Революции Иисуса», все являются участниками вечной битвы между добром и злом, в которой индивид стоит на вершине своей веры, или своей расы, или своей мизантропии, и смотрит вниз на стадо овец, которое принимает так называемую светскую социал-демократию. Проклятый банкет сёрланнских рыцарей.

Через несколько лет неонацисты выросли, и они объединяются с посетителями молитвенных домов в арийской правой волне. Блэк-метал стал мейнстримом, и Америка проснулась. Все окончательно превращается в кашу, рыцари блэк-метала становятся обыкновенными рыцарями, переведенными из субкультуры в мейнстрим, от мизантропии и песен, подрывающих устои, к «Максу Манусу», «Сражению за тяжелую воду» и «КонТики»[40]. Мы вернулись туда, откуда начали, за пределы Арендала, к речам Арне Мюрдаля[41] и Народному движению против иммиграции. Теперь мы все южане.

– Почему сопротивление всегда только шлифует традиции? – спрашивает Тереза.

– Или приспосабливается к ним.

– Хороший вопрос, – говорю я или Венке. Ни у кого из нас, тем более у Терезы, нет хорошего ответа.

[38] Район на юге исторической части Осло, расположен под Экебергским холмом.

[39] Группа Эйстейна Ошета, убитого Варгом Викернесом в 1993 г.

[40] Современные фильмы о героических страницах норвежской истории. «Макс Манус» – фильм 2008 г. о герое норвежского антифашистского движения Сопротивления. «Сражение за тяжелую воду» – мини-сериал 2015 г. об операции по уничтожению завода, производившего тяжелую воду (оксид дейтерия) для фашистского проекта ядерного оружия. «Кон-Тики» – фильм 2012 г. о путешествии Тура Хейердала.

[41] Арне Мюрдаль – политик, лидер движения против иммиграции в 1960-х гг.