"Москва" над Берлином: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сумрачным и осунувшимся выглядел Дорохов, ставя посерьезневшему летному составу задачу на боевой вылет в следующий день. Но, разбирая причины потерь, которых и к боевым-то лишь условно можно было отнести, уверенно и, как оказалось впоследствии, — пророчески заявил:　

— Значит, будем воевать. Плохое начало, по приметам, обещает хороший конец, не такой, как под Тулой 13 июля сорок третьего…　

Боевые будни полка продолжались.

Счастливый для полка человек

Летом 1944 года в полку появился моложавый, подвижный, со спортивной выправкой и открытым симпатичным лицом, майор — новый заместитель командира полка по летной подготовке. Первый раз мы увидели его среди почетных гостей — дивизионного начальства во главе с командиром дивизии полковником Лебедевым — на вечере офицерского клуба полка, чтобы отметить и чисто авиационный праздник — День Военно-Воздушного флота, и участие полка в воздушном празднике над Красной площадью Москвы в честь этого праздника.　

Сразу видно было, что майор успел немало и неплохо повоевать — на его всегда тщательно выглаженной гимнастерке красовались четыре ордена: два — Красного Знамени, два — Отечественной войны. В те времена, не как ныне, фронтовики ордена носить не стеснялись, поскольку знали, какой ценой они достаются. Это был Салов Василий Геннадьевич.　

Не всем вначале пришелся по душе новый заместитель Дорохова, который и сам по отношению к Салову занял выжидательную позицию: давай, давай, действуй, посмотрим, на что ты способен. Командир первой, нашей, эскадрильи, капитан Бабуров, был явно недоволен: он сам метил на должность заместителя Дорохова. И еще кое-кто, в основном из штабного и эскадрильского руководства, недоверчиво отнесся к новому назначению: зачем нам «кот в мешке», «варяг», своих достойных нет, что ли?　

Но Салов как-то незаметно и быстро завоевал авторитет у летного и технического состава.　

У летного потому, что, придя в полк с легкомоторных самолетов По-2 и Р-5, он довольно быстро освоил полеты на наших Ту-2, превосходно эти самолеты пилотировал.　

У технического потому, что досконально, до последней заклепки изучил самолет, двигатель, все самолетное оборудование. Специально для этого добился командировки на туполевский авиационный завод, чтобы непосредственно на производстве ознакомиться с технологией сборки самолетов, своими руками ощупать каждый агрегат, деталь, болт, увидеть своими глазами, как работает та или иная самолетная система при ее проверке на заводских испытательных стендах и на самом самолете. Специально для этого выкраивал каждую свободную минуту — минут этих было не так уж и много, — чтобы побыть на самолете, еще и еще раз вникнуть в его конструкцию, еще и еще раз проверить работу самолетных систем и агрегатов, еще и еще раз потренироваться с органами управления самолета, продумать, «проиграть» свои действия в предстоящих полетах.　

У штурманов и радистов потому, что неплохо разбирался в бомбардировочном и стрелково-пушечном оборудовании, квалифицированно руководил — штатного штурмана у него не было — подвеской бомб, отлично стрелял не только из носовых пушек, но и из пулеметов штурмана и стрелка-радиста, принимал на слух до ста знаков азбуки Морзе в минуту, передавал на ключе, правда, несколько меньше. В полете он уверенно — сказывалась большая боевая практики, в поиске малоразмерных целей на легкомоторных самолетах — ориентировался, очень грамотно выдерживал заданные параметры полета, особенно при бомбометании. В общем, его не без основания считали многогранным авиатором — летчиком, штурманом, техником, радистом.　

Привлекали его доброжелательность и ровность в обращении с людьми. Он мог запросто разговаривать и с офицерами, и с рядовыми, внимательно прислушиваться к мнению простого летчика или механика по спорному вопросу, учитывал это мнение в своих делах, не стеснялся поблагодарить за полезный совет. Но в то же время он был принципиален и по-командирски настойчив при решении вопросов летной и боевой подготовки полка методами, в которых он был уверен, каждый из которых многократно проверялся лично им в боевых полетах.　

Салов Василий Геннадьевич

Салов оказался «счастливым» для полка человеком, которому, по мнению большинства однополчан, полк обязан многими успешными боевыми вылетами, а участвующие в этих вылетах — и жизнью. И в самом деле: в каждом боевом полете он умел так вывести эскадрильи полка на цель, так провести противозенитный маневр, построить уход от цели, что цель всегда бывала поражена — это уже результат бомбардирского мастерства тоже «счастливого» для полка штурмана Жени Чуверова, с которым Салов чаще всего летал, — а потери наши были минимальными.　

…16 января 1945 года. Салов — ведущий двух полковых девяток. Цель — расположенный в излучине Немана — река здесь круто поворачивает с севера на запад — городок Кус- сен, один из основных опорных пунктов второй линии обороны немцев в Восточной Пруссии. Боевая задача: мощным бомбовым ударом разрушить оборонительные сооружения Куссена и обеспечить его занятие нашими войсками, которые, прорвав главную — первую линию обороны противника, вот уже три дня находятся в состоянии готовности к штурму второй его линии обороны.　

Полет к цели проходил нормально, не считая небольшой — минут на десять — задержки над аэродромом истребителей сопровождения, где группе пришлось «дать» три лишних круга, поскольку с некоторым опозданием нам дали команду по радио: «Сопровождения не будет, все «маленькие» в воздухе, прикрытие — над целью».　

Что ж делать, неприятно, конечно — со своими истребителями как-то спокойнее в воздухе чувствуется, но нужно идти к цели, надеясь на себя, на свои пушки и пулеметы. Тем более что впервые нам предстоит нанести бомбовый удар по объекту, находящемуся на границе «берлоги фашистского зверя», — так тогда мы называли оплот фашистской Германии на востоке — Восточную Пруссию.　

Нам — мне и Ивану — видно, как Салов, улучив мгновение, внимательным взглядом окинул боевой порядок. Успокоился: все на своих местах! Ободряюще улыбнулся Ивану — меня ему не видно: все будет хорошо!　

…Только легли на боевой курс — 270 градусов, оставляя повернувшийся на запад Неман справа, почти параллельно нашей боевой линии пути, как пришлось преодолеть мощную черно-серую завесу зенитного огня. Очевидно, в предвидении нашего авиационного удара, немцы сосредоточили в этом районе много зенитной артиллерии. А мы не имеем права маневрировать, должны выдерживать прямолинейный, как по рельсам, постоянный режим полета, — ведь идет прицеливание!　

Нас, слава богу, не задело. Вот и бомбы сброшены. Взрывы наших «тысячных» и «пятисоток» полностью накрыли цель. Ай да Женя Чуверов — это его, сегодняшнего саловского штурмана, работа! Молодец!　

Разворачиваемся, как и предусматривалось, вправо с резким снижением, осуществляя противозенитный маневр скоростью, курсом и высотой. Но что это?! Вместо разворота на 180°, как должно быть по заданию, для выхода на исходный пункт обратного маршрута, Салов разворачивает группу, в отличие от впереди идущих эскадрилий, только на 90° и выводит ее на линию фронта перпендикулярно Неману, с северным — ноль градусов — курсом. В чем же дело, почему? Ага… понятно: расстояние от Куссена до линии фронта, проходящей по Неману, что на восток, что на север — одинаково; но на восточном направлении — мы это уже испытали только что — сильная противовоздушная оборона противника; значит, на других, в том числе и на северном, направлениях она должна или отсутствовать вовсе, или, по крайней мере, быть слабее.　

Так исключительно верно оценил обстановку, принял и осуществил совершенно правильное решение наш ведущий. Ни одного выстрела зениток по нашему боевому порядку не было произведено. А на востоке — я специально посмотрел вправо — небо было по-прежнему черно-серым от зенитных залпов.　

В приказе Верховного Главнокомандующего Командующему 3-м Белорусским фронтом от 10 января 1945 года имеются строки:　

Правда, наша дивизия в приказе не отмечалась — она входила в состав 3-й Воздушной армии 1-го Прибалтийского фронта. Однако Благодарность Верховного Главнокомандующего за отличные боевые действия в небе Восточной Пруссии всем участникам боевых полетов была объявлена.　

И еще: 20 января 1945 года, там, где река Шешупе впадает в Неман, там, где как раз наши Ту-2 наносили сокрушительные удары по мощной обороне немцев, именно там первые советские солдаты перешагнули границу тогдашней фашистской Германии.　

Во всем этом была какая-то доля участия нашего полка, нас, нашего лучшего ведущего — майора Салова.　

В конце января три экипажа нашей эскадрильи, в том числе и наш, находились в командировке на ставшем нам «родным» подмосковном аэродроме, где прошлым летом полк переучивался на Ту-2, для получения и перегонки на фронт новых самолетов взамен тех, что были потеряны в первом боевом вылете.　

Однако погода в Прибалтике была настолько «мерзопакостной» с точки зрения применения авиации, что мы засиделись в тылу у принятых на заводе новеньких, готовых к перелету машин, до начала марта.　

«Родным» же для нашего экипажа аэродром стал не просто так. Здесь, на глазах всего экипажа и не без его одобрения, родилась и расцвела пышным цветом любовь нашего командира Ивана к голубоглазой, красивой простой русской красотой, светловолосой девушке Клаве, из селения, примыкающего непосредственно к окраине аэродрома.