Она наклоняет голову.
— Успокойся, Док. Ты хуже, чем жонглер с грибком на ногах.
— Я… что?
Роуз закатывает глаза, потому что я не могу разгадать её цирковой жаргон.
— Раздражительный ты, — я собираюсь что-то сказать в ответ, но она продолжает, перебивая меня. — Ты что, не знаешь дальнобойщика Ларри? Он живет через шесть домов от тебя через дорогу, — на секунду мне хочется соврать, но я знаю, что с ней это не прокатит. Она ухмыляется, жует свой хот-дог и сверлит меня своим проницательным взглядом. — Ты вообще здесь живешь, Док? Или просто прячешься?
Я отвожу взгляд, повторяя её слова в голове. Знаю, что она права, но когда слышишь это от кого-то, ощущается по-другому.
Я замкнулся в себе, делал свою работу, держался отстраненно. Вне клиники ни с кем не знакомился. И могу ли я хоть кого-то из пациентов или коллег назвать своим другом? Когда приехал, я общался только с людьми в этом бойцовском клубе, а потом в кружке по вязанию, но всё равно, это казалось работой, а не посиделками с друзьями.
Работа.
Я забыл, что сижу тут и зашиваю лицо человеку.
— Прости, — ворчу я, поворачиваясь обратно к своему пациенту.
— Не стоит извинений, доктор Кейн, — говорит парень, пока я прокалываю кожу изогнутой иглой. — На твоем месте я бы тоже смотрел на эту красотку, а не на свою избитую рожу.
— Ты тут самый симпатичный, Нейт, — говорит Роуз, подливая масла в огонь, который и так уже сжигает мои вены. Я бросаю на Роуз недоверчивый взгляд, она одаривает меня приторной улыбкой, вытирает пальцы и выбрасывает салфетку в ближайшую урну. Она берется за ручки своих костылей и указывает одним в направлении моего пациента. — Ты что, и Нейта не знаешь? Нейт «Натур»? Он же делает крутые скульптуры из дерева бензопилой по всему городу. Кстати, медведь — просто отпад.
— Спасибо, Роуз, — Нейт ухмыляется, а я колю его бровь немного сильнее, чем нужно. Стараюсь не смотреть на Роуз, концентрируюсь на ране, но этот пялится. И, как назло, начинает спрашивать у Роуз про её сломанную ногу, про карты Таро, и самое худшее: — Когда ты снова уедешь со своим цирком?
— Последний шов, — говорю я как можно спокойнее. Затягиваю узел, обрезаю нить и встаю с табурета. — Увидимся.
Нейт смотрит на меня с насмешкой и жалостью.
— Спасибо, Док, — говорит он, пожимая мне руку, потом поворачивается. — Роуз, заезжай ко мне в мастерскую в воскресенье, я тебе кое-что приготовил.
— Размечтался, — ворчу я, но никто не слышит меня из-за гула толпы. Убираю своё рабочее место, но прислушиваюсь к каждому слову Роуз, когда она соглашается прийти в мастерскую Нейта, делает комплименты новому шраму на его брови, а потом быстро обнимает его. Даже когда Нейт скрывается из виду, я не смотрю на Роуз. Вместо этого привожу в порядок стол, но чувствую её взгляд на себе.
Наконец я убираю последний предмет — изогнутую иглу, когда Роуз спрашивает:
— С тобой все в порядке, Док?
Нет.
— Да. Все хорошо.
— Ты уверен?
— Тебе здесь не место, — выпаливаю я. Комнату словно оглушает тишина. Я слышу только голос Роуз, но ещё громче — её молчание. Поднимаю глаза и вижу, как она стоит, скрестив руки на костылях. Выглядит так злобно и в то же время нелепо, как только может выглядеть человек на костылях.
— Почему?
— Это небезопасно.
Роуз оглядывается вокруг, взгляд её скользит по потолку, толпе и снова возвращается ко мне.
— Да, думаю, что в плане безопасности тут не все хорошо. Чуть что — и нас всех раздавит гнилыми балками и несбывшимися мечтами.
Я бросаю на Роуз испепеляющий взгляд, а на её лице пляшет озорство.
— Ты ведь понимаешь, о чем я. Тебе здесь небезопасно. Твоей нога. Здесь толпа. Мало ли, кто сюда придет.
— Ты про Мэтта? Он сейчас сено косит. Мне сегодня на автомойке об этом сказал парень, лучший друг младшей сестры Люси.