— Что с узкоглазыми, Ваше Благородие? — спросил Мелехов.
— В расход, а то лови их потом по полям, да по лесам.
Казаки добили пленных, я думал они будут сомневаться, ничего подобного, словно кроликов зарезали и занялись сбором трофеев. Часть казаков кинулись собирать лошадей. Когда сборы закончились отрядил один взвод и трёх унтеров, с ними же раненные и груз, велел им двигаться обратно в Чанчунь, а сам с неполным взводом решил ещё проехать по маршруту патрулирования.
По дороге я размышлял, как легко с казаками, приказал командир пленных в расход — значит так надо. По принципу у начальства голова больше, вот пусть у начальства эта самая голова и болит. В трофеях насобирали почти килограмм золотых украшений и немного денег в ассигнациях. Сколько взяли холодного и огнестрельного оружия я не считал, потом казаки сами скажут.
Проехав ещё два десятка вёрст, я повернул отряд обратно. К вечеру без приключений вернулись в расположение сотни. Я пошёл на доклад к сотнику. Не успел я переступить порог канцелярии и поприветствовать начальство, подъесаул, находясь в хорошем настроении, выдал мне, что к нам прибыло пополнение, в связи с потерями от столкновений с бандами хунхузов. Прибыла пехотная рота для организации гарнизонной службы на станции. Что особо приятно с ними привезли аж две пушки с расчетами.
— Так что, Иван Дмитриевич, станция усилена, и наша обязанность только в патрулировании. Сейчас у нас сто двадцать пять казаков, да ещё десяток в госпитале в Харбине, — улыбка прямо не сходила с его лица.
— Прекрасно, Тихон Семёнович. Вам доложили о нашем столкновении с бандой?
— Да-да. Урядник доложил. Кстати, я тут пока вас, князь, не было накидал рапорт, посмотрите и подпишите, а свой напишите в соответствии с моим.
Я бегло прочитал доклад вышестоящему начальству написанный Валовым. Да-а. Слышал я в прошлой жизни, что приписки были распространены в царской армии, но настолько? В рапорте было указано, что силами полусотни по разработанному плану подъесаула Валова была ликвидирована банда количеством двести пятьдесят сабель. И так далее, что я там молодец и герой, казаки сплошь герои, а подъесаул грамотный тактик. А вот про захваченный груз ни слова. К чему бы это?
— Я понял, Тихон Семенович, только не многовато ли двести пятьдесят? — спросил я, подписывая документ.
— Да кто их там считает узкоглазых обезьян, сотней больше, сотней меньше, — засмеялся подъесаул.
— Хорошо. Сейчас же приведу в соответствие свой рапорт, — и я уселся писать.
— Хотел с вам, князь, переговорить насчет трофеев. Вы же знаете, что доходы с трофеев делятся так, половина идет офицерам, треть казакам, а остальное в общую кассу. Мало ли, вот побили казачков, мы их семьям денег послали, государство конечно же выплаты сделает. Но все же, здесь свой брат казак помогает. Вот я и предлагаю, считать тот груз, что вы взяли, тоже трофеем. Как Вы на это смотрите? — и Валов уставился на меня в ожидании.
— Да так и смотрю. Что с боя взято — то свято, — ответил я.
— Ну и ладно. Какое у вас, князь, выражение интересное. Хм, что с боя взято — то свято, — заулыбался сотник и продолжил, — Иван Дмитриевич, завтра вагоны в Харбин пойдут, вот вы и организуйте, Мелехов с вами, он знает купца, которому мы товар свозим. Заодно и Григория Васильевича повидаете. И вот еще что, лошадей тех, что получше оставить себе, но не больше полутора десятка, остальных тоже пристроить надо. Кстати, поезд каждый день ходить будет, материалы для строительства завозят.
— Всё сделаю в лучшем виде. Вы смотрели оружие?
— Нет, думаю вы там сами разберётесь, — отмахнулся сотник.
Вот так! Ладно нам не в тягость. А ведь осторожничает подъесаул. Ну да ладно. В мутной воде рыбы больше. «Маузеры» я точно замылю. И «Манлихер» себе и Грише оставлю, про боезапас не забуду. Подписав рапорт отдал его Валову. Выйдя из канцелярии, велел вестовому найти моего ординарца и Мелехова, да чтобы шли ко мне на квартиру, я там буду. У дома снял седло с Буяна, да почистил его от пота и пыли. Конь фыркал от удовольствия. Пока чистил коня и умывался сам подошли Семён и Степан.
— Так, братцы, где «Манлихеры» и «Маузеры»? — спросил я.
— «Маузеры», Ваше Благородие, к Вам в комнату занесли и патроны, а остальное возле нашего барака на телегах. Не нашлось места, где прятать, вот мы и привезли сюда. Там от хунхузов разное оружие, есть кремневые совсем старьё, есть наши берданки. Сабель много. Лошадей в открытом загоне оставили, — отчитался Мелехов.
— Хорошо. Семён, две винтовки «Манлихер» прибери и патронов тысяч пять. А ты, Степан, из своего взвода завтра десяток казачков возьмешь, утром грузимся в поезд, едем в Харбин. Лошадей не берём, сначала договоримся о трофеях с купцами.
— Ваше Благородие, а лошадей и незачем таскать в Харбин. Местному купчине прямо здесь спихнём и сговоримся, он хорошую цену даст, — предложил Степан.
— Пойдет. Только сотник велел полтора десятка отобрать для своих нужд.
Казаки козырнули и потопали заниматься делами. Вечером я сидел на веранде и пил чай. Подъесаул ушел в местный кабак. Быстро же здесь купцы разворачиваются. Вернулся Семён, я объяснил какая кобура мне нужна и даже эскиз нарисовал, он пошёл добывать кожу для кобуры. Я бы честно сказать и уставную переделал, да боюсь не поймёт начальство. Только ушел Семён, как к дому подошли Степан и пожилой китаец. Торговались почти час, точнее больше торговался Степан с китайцем, я скорее наблюдал. Наконец сговорились по девяносто рублей за голову, оптом пятьдесят голов. Китаец тут же предложил купить у нас все колющие и режущие предметы из трофеев.
— Степан, давай своди его ну и сговорись с ним, деньги принесёшь мне. И ещё, если казакам там какие кинжалы понравятся пусть возьмут, я разрешаю.
Степан, подгоняя китайца ушёл. А я решил подумать над своими делами тяжкими. Итак, сейчас имеется автоматическое оружие в виде пулемёта «Хайрама Максима», Тульский завод начнет делать такие пулемёты по лицензии в 1905 году. А сейчас его днем с огнем не найдешь. А что, если пистолет-пулемёт? На «Калашников» замахиваться не будем, что-то попроще… Например ППШ или ППС. Да не, ну его этого «Шпагина» вместе с его автоматом. А вот пистолет-пулемёт Судаева, сокращённо ППС, вещь надёжная, крепко его в Отечественную войну хвалили. У этого автомата простота конструкции, в производстве несложный, ремонтопригодность хорошая, то, что надо на сегодняшний день. Ну патрон подвести маузеровский. Я начал рисовать эскиз. Для ближнего боя вполне хорош. На триста метров правда разброс до полуметра, ну да если в толпу стрелять, бегущую и орущую, тоже ничего так, сойдёт. Калибр в Империи распространенный. Помнится в прошлой жизни поставляли мы такие в страны третьего мира, я тогда лейтенантом был и ездил в такую командировку, учил местных аборигенов способам уничтожения друг друга, как раз из такого дивайса. Я дорисовал общие эскизы. Так деталировкой позже займемся. Теперь подумаем над «Маузером». Был такой в моём прошлом «Маузер М712», причем автоматический, магазины на двадцать патронов. Я начал рисовать эскизы и интуиция, я так называю свои странные сны, меня не подвела, нарисовал отличия от «К96». Вот завтра я и озабочусь в Харбине. Еще один факт, о котором меня просветил подъесаул Валов, офицерам разрешается для ношения Маузер. Если все получится, то буду носить постоянно, а Наганы переделаю под глушитель. Запас карман не трёт, монах монашку не… ну вы сами знаете, а может и пригодиться.
Глава 4
Июнь 1900 год. Харбин. Чанчунь. КВЖД южное направление.
Утром погрузились в поезд. Есть вагон и для лошадей, удобно. Не зря на меня ворчал Семён в прошлый раз, можно и нужно было воспользоваться железной дорогой. К обеду были на станции Харбин. Казаки разгрузили наш груз. Я имел возможность убедиться, что Степан Мелехов и без меня справится, потому оставил ему распоряжения, а сам отправился искать железнодорожные мастерские. Язык говорят до Киева доведет, так что через полчаса я толкался на территории мастерских недалеко от станции. Ещё немного расспросов и вот стою перед мужиком в комбинезоне-спецовке, на вид лет пятидесяти, пышные усы с проседью, на голове чёрная железнодорожная фуражка.
— Имею честь представиться, князь Иван Дмитриевич Багратион, — начал я разговор.