Метрополис: читать начало книги онлайн

Шествие остановилось. Остановился и Фредер, наткнувшись на сухой прохладный камень.

«Где мы? – думал он. – В пещере? Если здесь живет солнце, то сейчас его нет дома… Боюсь, напрасно мы сюда пришли… Давайте повернем, братья… Поспим…»

Ноги не слушались, он соскользнул по стене на колени, припал головой к камню… До чего же приятно…

Тихое бормотание вокруг – словно шелест деревьев на ветру…

Он умиротворенно улыбнулся. Как хорошо быть усталым…

Потом раздался голос… заговорил…

«Ах, какой сладостный голос, – дремотно думал Фредер. – Нежно любимый голос. Твой голос, дева-мать! Я заснул… Да… я грежу! Слышу твой голос во сне, любимая!»

Но легкая боль в виске вызвала другую мысль: «Я прислоняюсь лбом к камню… Чувствую холод, исходящий от камня… Чувствую холодные камни под коленями… Значит, я не сплю, а просто грежу… или… если это не греза?.. Если это… явь?..»

Усилием воли, со стоном, он открыл глаза и осмотрелся.

Сводчатое помещение наподобие склепа, головы людей, сдвинутые так тесно, что кажутся комьями свежевспаханной борозды. Все лица обращены к одной точке – к источнику божественно-ласкового света.

Горели свечи, их огни были похожи на мечи. Узкие сияющие мечи света окружали голову девушки, чей голос был словно дыхание Бога.

Голос говорил, но Фредер не слышал слов. Слышал только звуки, благословенная гармония которых была насыщена сладостью, как воздух цветущего сада ароматом. И в это благозвучие внезапно бурным вихрем ворвался стук его сердца. Воздух гремел колоколами. Стены дрожали от раскатов незримого органа. Усталость… изнеможение – их нет! Все тело с головы до ног – инструмент блаженства, все струны натянуты до предела, вот-вот разорвутся и все же звенят самым чистым, самым пылким, самым лучезарным аккордом, на который откликалось песней все его существо.

Он жаждал погладить ладонями камни, на которых преклонял колени. Жаждал с бесконечной нежностью поцеловать камни, которых касался его лоб. «Боже… Боже… Боже!..» – стучало сердце в груди, и каждый его удар был молитвенной благодарностью. Он смотрел на девушку и не видел ее. Видел только мерцающий свет, перед ним он преклонял колени.

«Красавица, ненаглядная, – беззвучно повторяли губы. – Моя! Моя! Любимая! Как мог существовать мир, когда тебя еще не было? С какой же улыбкой Бог создавал тебя? Ты говоришь?.. Что́ ты говоришь?.. Сердце кричит во мне – я не могу постичь твои слова… Не сердись на меня, ненаглядная, любимая!»

Сам того не ведая, притянутый незримыми, неразрывными узами, он полз на коленях все ближе и ближе к мерцающему свету, каким было для него лицо девушки. И наконец очутился так близко, что, вытянув руку, мог бы коснуться края ее платья.

«Посмотри на меня, дева! – молили его глаза. – Посмотри на меня, мать!»

Но ее кроткие глаза смотрели мимо него. А губы произнесли:

– Братья мои…

Жестом мучительной покорности, безоговорочного подчинения Фредер склонил голову и горячими ладонями закрыл пылающее лицо.

– Братья мои, – произнес над головой певучий голос.

И смолк, будто от испуга.

Фредер поднял голову. Не произошло ничего – ничего, что можно бы выразить словами. Вот только дуновение ветерка, скользнувшего в воздухе, вдруг стало внятно, как шумный вздох, и повеяло холодом, словно из открытых дверей.

С легким треском огненные мечи свечей наклонились. И снова замерли.

«Говори же, любимая!» – сказало сердце Фредера.

И она заговорила. А сказала вот что:

– Хотите знать, как началось строительство Вавилонской башни, хотите знать, как оно кончилось?.. Я вижу человека, рожденного зарею мира. Он красив, как мир, и у него пылкое сердце. Он любит бродить в горах, подставлять грудь ветру и говорить со звездами. Он очень силен, и ему подвластны все твари земные. Он грезит о Боге и чувствует себя близким его родичем. Ночи его полны видений.

И вот однажды настает священный миг. Сердце его переполнено. Звездное небо раскинулось над ним и его друзьями. «Ах, друзья! Друзья! – восклицает он, указывая на звезды. – Велик мир и творец его! Велик человек! Идемте, давайте построим башню, что достанет до небес! Стоя на вершине ее и слыша над головою перезвон звезд, мы золотыми буквами напишем на вершине башни свой символ веры: «Велик мир и творец его! И велик человек!»

И они, горстка мужчин, полных доверия друг к другу, принялись обжигать кирпичи и копать землю. Никогда люди не трудились так споро, ведь их объединял один замысел, одна цель, одна мечта. Вечером, отдыхая от трудов, каждый знал, о чем думает другой. Они не нуждались в языке, чтобы общаться. Но уже вскоре поняли: для задуманного дела их созидающих рук недостаточно. И тогда призвали на помощь новых друзей. Башня росла. Достигла исполинских размеров. Строители разослали гонцов на все четыре стороны света, скликая новых охотников на подмогу в своем великом деле.

И охотники пришли. Трудились они за плату. Не ведали даже, что́ они возводят. Ни один из работавших с южной стороны не знал никого из тех, что копали на северной. Человек, возмечтавший построить Вавилонскую башню, был работникам-строителям незнаком. Голова и руки были далеки друг от друга и чужды друг другу. Стали врагами. Что одному услада – другому тяжкая обуза. Что одному восторг – другому проклятие.

«Вавилон!» – восклицал один, имея в виду: божество, венец, вечный триумф!