Он поднялся, стал перед нею, серьезно спросил:
– И это вся твоя вера в меня?
Она молча смотрела на него. Глаза наполнились слезами.
– Ты… – начал он. – Как мне называть тебя? Я не знаю твоего имени. Всегда называл тебя просто «ты». Во все дурные дни и еще более дурные ночи, не зная, отыщу ли тебя, я всегда называл тебя просто «ты»… Не скажешь ли мне наконец как тебя зовут?
– Мария, – отвечала девушка.
– Мария… Что ж, пожалуй, так и надо… Нелегко мне было найти путь к тебе, Мария.
– А зачем ты искал путь ко мне? И почему на тебе синяя холщовая роба? Те, что обречены носить ее всю жизнь, живут в подземном городе, слывущем чудом света на всех пяти континентах. Он – чудо зодчества, это правда! Чистый, ярко освещенный, образец порядка. Там есть все, кроме солнца, и дождя, и луны по ночам, и неба. Потому-то у детей, рожденных там, гномьи лица… Хочешь спуститься в этот подземный город, чтобы потом вдвойне порадоваться своему обиталищу, расположенному в небесном свете, высоко над великим Метрополисом? Ты надел нынче эту робу развлеченья ради?
– Нет, Мария. Я намерен носить ее всегда.
– Как сын Иоха Фредерсена?
– У него больше нет сына… разве что ты сама вернешь ему этого сына.
(Позади них, в склепе, формой подобном острому дьяволову уху, рука одного мужчины зажала рот другому.
– В Писании сказано: «Потому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене…» [6] – шепнул смех.)
– Ты не хочешь понять меня? – спросил Фредер. – Почему глядишь на меня так строго? Хочешь, чтобы я стал посредником меж Иохом Фредерсеном и теми, кого ты зовешь своими братьями… Никому не стать посредником меж небом и адом, если не побывал он на небе и в аду… Вчера я еще не ведал ада. Оттого и потерпел столь плачевный провал, когда вступился перед отцом за твоих братьев. До тех пор пока ты впервые не явилась передо мною, Мария, я жил как безмерно любимый сын. Не знал, что такое невыполнимое желание. Не знал мечты, ведь все и так было моим… При всей моей молодости я до дна исчерпал наслаждения земли. У меня была цель – игра со смертью: полет к звездам… А потом явилась ты и показала мне братьев моих… С того дня я искал тебя. Так тосковал по тебе, что не промедлил бы с радостью умереть, скажи мне кто-нибудь, что это путь к тебе. Но пришлось жить и искать другой путь…
– Ко мне… или к своим братьям?..
– К тебе, Мария… Не стану приукрашать себя перед тобою. Я хочу к тебе, Мария, мне нужна ты… Я люблю этих людей не ради них самих, но ради тебя, потому что их любишь ты. И помочь этим людям хочу не ради них, но ради тебя, потому что так хочешь ты. Вчера я сделал добро двоим: помог одному, уволенному моим отцом. И выполнил работу вместо того, чью одежду ношу… Это и был путь к тебе… Бог тебя благослови…
Голос у Фредера сорвался. Девушка шагнула к нему. Взяла его руки в свои. Бережно повернула ладонями вверх и внимательно осмотрела, затем кротко взглянула на него и сплела свои и его руки в благоговейном жесте.
– Мария… – беззвучно произнес он.
Она выпустила его руки и, подняв свои, приложила пальцы к его щекам. Провела кончиками пальцев по бровям, по вискам, дважды, трижды.
И тут Фредер рывком притянул ее к сердцу, и они поцеловались…
Он более не чувствовал камней под ногами. Волна несла его, его и девушку, которую он крепко обнимал, будто на пороге смерти, и волна эта вздыбилась со дна океана и гремела так, словно весь океан – орга́н, а сама она – огонь, взметнувшийся до небес.
Потом падение… падение… Бесконечное низвержение в лоно мира, в начало начал… жажда и избавительный глоток… голод и насыщение… боль и избавление от нее… смерть и новое рождение…
– Ты… – сказал он, – ты вправду великая посредница… Все самое святое, что есть на свете, – это ты… Вся доброта – ты… Вся благостыня – ты… Не доверять тебе – значит не доверять Богу… Мария… Мария, ты позвала меня, и вот я здесь!
(Позади них, в склепе, формой подобном дьяволову уху, один мужчина наклонился к уху другого:
– Ты хотел, чтобы я нашел лицо для Футуры… Вот тебе образец…
– Это задание?
– Да.)
– Теперь ты должен уйти, Фредер, – сказала девушка. Все тот же кроткий взгляд смотрел на него.
– Уйти – и оставить тебя здесь?
Она посерьезнела, покачала головой:
– Ничего со мной не случится. Среди тех, кто знает об этом месте, нет такого, кому бы я не доверяла как родному брату. А происходящее меж тобою и мной никого не касается; я бы сочла оскорбительным объяснять… – Тут она опять улыбнулась. – …необъяснимое… Ты понимаешь?
[6] Быт., 2:24.