Русская кампания Наполеона: последний акт (декабрь 1812 г. – январь 1813 г.): читать начало книги онлайн

Уже поставив под письмом свою подпись, Бертье отметил, что, если вчера было 23 градуса холода, сегодня – 15. Затем добавил, что отправляет Наполеону рапорт вице-короля о ситуации с его корпусом; что же касается других корпусов, то картина в них аналогичная[257].

Объем бумаг, подготовленных в Главном штабе 20 декабря и дошедших до нас, заметно значительнее количества бумаг, относившихся к дням предыдущим. В частности, Мюрат отдал Бертье целый ряд приказов, оформленных одним текстом. А именно командующий армией предложил генералу Эбле организовать эвакуацию в Мариенбург той артиллерии, которую нельзя использовать в ближайшее время[258]; отправить из Кёнигсберга обмундирование, находящееся в магазинах города, использовав то, что необходимо для литовских полков; генералов, офицеров и чинов администрации, которые сейчас не задействованы, тоже эвакуировать в Эльбинг; эвакуации подлежали транспортабельные раненые, продовольствие; спешенная кавалерия и лошади должны были быть также отправлены в Эльбинг, как и чины литовских и польских частей[259]. Мюрат приказывал отрядить офицера для выяснения ситуации с отправкой трех прусских полков гарнизона Мемеля на Пиллау[260]; следовало собрать также сведения о движении корпуса Макдональда и о действиях неприятеля[261].

О необходимости выяснить движение Макдональда Мюрат отдал отдельно оформленный приказ. В нем король Неаполитанский особо указал на крайнюю важность достижения герцогом Тарентским Немана и взятия под контроль Тильзита и Инстербурга. По его мнению, сейчас это было сделать гораздо важнее, чем заняться подготовкой пунктов на Висле для размещения армии[262].

В свою очередь, Бертье сообщил Мюрату о прибытии в Кёнигсберг спешенной кавалерии примерно в 900 человек, а также кавалерии во главе с Себастьяни в 2 тыс. всадников. Начальник Главного штаба предлагал их всех отправить в Эльбинг, уведомив об этом генерала Бурсье[263].

Бертье информировал короля Неаполитанского о том, что 26–28 декабря в Эльбинг должна прибыть бригада драгун генерала Кавеньяка. На том же листе Мюрат обозначил свое решение – он предложил отправить ее в Кёнигсберг[264].

Как можно понять по нескольким сохранившимся приказам, отданным Бертье, все приказы Мюрата были оформлены так, как это было принято в Великой армии и раньше. Очевидно, Бертье, как и Мюрата, особенно волновало скорейшее продвижение корпуса Макдональда, что могло бы, по мнению французского командования, до определенной степени спасти катастрофическую ситуацию.

Бертье отправил 20 декабря Макдональду письмо. Вновь информируя герцога Тарентского о движении остатков корпусов на Вислу, размещении дивизии Эбле и гвардии, начальник Главного штаба определил задачу для X корпуса: прибыв на Неман, опираясь левым флангом на Тильзит, занять правым флангом Инстербург. Это позволит прикрыть Кёнигсберг и далее – дороги на Мариенбург и Эльбинг[265].

Весь день 20 декабря Наполеон был занят государственными делами – присутствовал на воскресной мессе и восседал в Тронном зале, рассуждая о том, что армия в России понесла потери из-за преждевременно наступивших холодов; провел аудиенцию. Никаких писем из Великой армии он, по-видимому, в тот день не получил, никаких писем Мюрату или Бертье не отправлял[266].

Утро 21 декабря ознаменовалось кончиной в Кёнигсберге генерала Ж. М. Бастона де Ларибуазьера, командующего артиллерией Великой армии. В своем рапорте Мюрату Дарю отметил, что тяжесть маршей последних дней привела к потере множества значимых чинов Великой армии, а именно, к смерти сегодня генерала Ларибуазьера[267], к смерти генерала Сен-Жермена[268], старшего инспектора смотров в главной администрации Великой армии Ж. Б. Б. Вьонне-Воблана. Сообщили также о смерти генерал-адъютанта А. Ж. О. А. Дюронеля, но это не подтвердилось. Распорядитель (ординатёр) Жубер из штаба IV армейского корпуса пал из-за холода на дороге[269], погиб Ш. П. Ламер, старший инспектор смотров в штабе кавалерийского резерва[270]. «Я волнуюсь, – написал Дарю, – в отношении г-на барона Деженета, которого я не вижу после Вильно»[271].

Дарю подчеркнул, что накануне прибытие в Кёнигсберг множества офицеров, находящихся в состоянии неистовства, вызвало в городе большое беспокойство. Но появление короля Неаполитанского способствовало успокоению. В целом население города находится в хорошем расположении духа, не демонстрируя неприязни к французам. Далее Дарю информировал Мюрата, что для эвакуации магазинов необходим значительный транспорт в 14 тыс. подвод и нужно вести в этом плане переговоры с прусскими властями[272].

Своего рода краткий мартиролог представил в записке императору в тот день Бертье. Помимо Ларибуазьера, Сен-Жермена, Вьонне-Воблана и Жубера, он еще ошибочно написал о смерти А. Лебрёна де ла Уссе, командира 6-й дивизии тяжелой кавалерии[273].

Помимо этой небольшой записки Бертье в тот день написал императору еще пять писем, четыре из которых были краткими. Речь в этих четырех письмах шла о необходимости предоставить новый кредит в 6 150 000 франков генералу Бурсье для закупки недостающих лошадей[274]; об отъезде генерал-адъютанта Ж. А. Л. Лористона, который имел возможность лично оценить состояние армии и сейчас должен представить эту ситуацию императору[275]; об утверждении в должности начальника штаба войск герцога Эльхингенского бригадного генерала Д. Ф. Ф. М. Лавиля[276]; об утверждении трех полковников в качестве командиров 3-го кирасирского, 6-го гусарского и 1-го конно-егерского полков[277].

В 10 часов вечера Бертье подготовил для Наполеона более обширную реляцию. Он начал с констатации того, что чрезвычайное расстройство армии производит очень плохой эффект на настроения жителей Кёнигсберга. И днем, и ночью царит хаос. Что касается дивизии Луазона, которая в настоящее время не насчитывает и 1000 человек, то до сих пор трудно собрать ее части.

В противоположность этому появление двух батальонов дивизии Эделе произвело в городе хорошее впечатление.

Гвардия продолжает находиться в Инстербурге, ее депо движется на Эльбинг.

Казаки все еще не вступили на территорию Пруссии.

Герцог Тарентский начал 18-го свое движение к Неману. Группы казаков показались на его флангах и в тылу. Но, как представляется, с ними нет пехоты. И все же прискорбно, что X корпус не начал свое движение несколькими днями ранее.

Большие проблемы с эвакуацией осадной артиллерии из-за отсутствия лошадей.

Состояние Главной квартиры, которая пребывает здесь, в Кёнигсберге, достаточно спокойное. Но в случае отсутствия короля все, что здесь находится, разбежится.

I, II, III, IV и IX корпуса движутся на Вислу. Но эти корпуса потеряли всю свою артиллерию, все зарядные ящики, все экипажи с продовольствием и амбулансы. Совершенно отсутствует персонал администрации. У многих солдат обморожены ноги, руки, потеряны пальцы.

В армию прибыл адъютант генерала Рейнье, копию рапорта которого Бертье отсылает императору[278].

Этот рапорт Рейнье обнаружить не удалось, однако имеются два письма этому генералу, подготовленные Мюратом и Бертье. Из них ясно, что достигшее Главной квартиры письмо Рейнье было от 19 декабря, когда VII корпус уже начал движение с целью прикрыть вместе с корпусом Шварценберга Великое герцогство Варшавское. И Мюрату и Бертье оставалось только повторить ранее отданные приказы на это движение, уверяя, что вскоре Саксонский корпус сможет расположиться на зимних квартирах[279].

21 декабря Мюрат отдал распоряжение Бертье подготовить приказ на движение остатков дивизии Луазона под командованием генерала Маршана на Магдебург, где ей предстояла реорганизация. Вместе с ней должны были отправиться 3 тыс. русских пленных, которые находились в Данциге[280].

Во исполнение этого приказа Бертье пишет маршалу Ожеро. Он предлагает генералу Ж. Раппу губернатору Данцига, отправлять русских военнопленных отдельными подразделениями на Штеттин[281], после чего солдаты конвоя возвратятся обратно в Данциг, а за дальнейшее передвижение пленных к Магдебургу будет отвечать уже губернатор Штеттина. Бертье просит Ожеро как командующего корпусом организовать эту операцию[282].

Тогда же Бертье пишет письмо Макдональду сообщая о получении его письма (а затем дубликата и трипликата) от 18 декабря. Адъютант герцога Тарентского, который доставил письмо, был принят королем Неаполитанским и дал знать о состоянии X корпуса. Бертье подчеркнул, что командование возлагает надежды на прекрасные войска, которые маршал ведет на Неман. У короля Неаполитанского имеются при себе дивизия Луазона и дивизия Эделе, голова которой прибыла сегодня. Этих сил достаточно для того, чтобы оказать поддержку движению X корпуса, хотя и со значительной задержкой[283].

Из Инстербурга, где находился арьергард армии, Бертье получил сообщение от маршала Э. А. К. Мортье, командовавшего Молодой гвардией. Он сообщал, что Бессьер с гвардейской кавалерией отбыл утром (как понятно из переписки, в Эльбинг), оставив в Инстербурге примерно три сотни кавалеристов разных полков под командованием генерала О. Ф. М. Кольбера. Мортье отметил, что неприятель пока в Гумбиннене не показался. При его появлении солдаты Молодой гвардии совместно с солдатами Старой гвардии (маршала Лефевра) будут действовать согласно полученным от начальника Главного штаба инструкциям[284].

Герцог Данцигский (Лефевр) также, в свою очередь, отправил в Главный штаб сообщение, доложив о состоянии остатков Старой гвардии на 20 декабря. По его словам, насчитывается более 500 человек, однако из-за чрезвычайного холода имеется множество обмороженных, и он должен отправить 200 наиболее больных в Данциг[285].

Генерал Аксо, обследовав наличие и состояние материалов, необходимых для проведения инженерных работ, представил в Главный штаб следующий рапорт: большая часть материалов прибыла в Кёнигсберг в хорошее время года, и поэтому к настоящему времени древесина уже никуда не годится. Однако большую ценность представляют железные крепления и веревки, которые необходимо перевезти (как можно понять, в Данциг), для чего нужно, по крайней мере, 60 повозок для перевозки железных конструкций и 50 – для перевозки веревок. Аксо просил дать знать о возможностях транспортировки этих материалов[286].

Одновременно с Аксо лошадей потребовал и Эбле – чтобы транспортировать артиллерию[287].

Лошадей, как известно, почти не было.

[257] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 20 декабря 1812 г. // Campagne de Russie. P. 625–626; Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 191–193.

[258] Сохранился доклад Эбле за 20 декабря, адресованный Бертье (Эбле – Бертье. Кёнигсберг, 20 декабря 1812 г. // SHD. C2 134).

[259] См. два доклада Гедройца на имя Бертье за 20 декабря. В одном Гедройц, ссылаясь на Наполеона и географическую специфику, информировал об организации литовских войск (Гедройц – Бертье. Кёнигсберг, 20 декабря 1812 г. (1) // Ibid). Во втором сообщал о численности, состоянии и расположении литовских подразделений (Гедройц – Бертье. Кёнигсберг, 20 декабря 1812 г. (2) // Ibid).

[260] Ныне Балтийск (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[261] Мюрат – Бертье. Кёнигсберг, 20 декабря 1812 г. (1) // SHD. C2 134.

[262] Мюрат – Бертье. Кёнигсберг, 20 декабря 1812 г. (2) // Ibid.

[263] Бертье – Мюрату. Кёнигсберг, 20 декабря 1812 г. // Ibid.

[264] Ibid.

[265] Бертье – Макдональду. Кёнигсберг, 20 декабря 1812 г. // SHD. C2 134.

[266] Земцов В. Н. Наполеон в 1812 году. С. 624–625.

[267] Судя по рапорту Бертье императору от того же дня, это произошло утром 21 декабря (Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. (5) // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 196).

[268] Это была ошибка. Генерал А. Л. Д. Сен-Жермен, командир I кавалерийского корпуса умрет в 1835 г.

[269] Ординатёр Жубер умер еще 10 декабря.

[270] Ламер скончался еще 28 ноября.

[271] Р. Н. Д. Деженет, инспектор санитарной службы Великой армии, остался в Вильно вместе с ранеными и был взят в плен.

[272] Дарю – Мюрату. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. // SHD. C2 134. В начале доклада Дарю написал, что прилагает рапорт, полученный им от военного комиссара, отвечавшего за московские трофеи, где излагаются обстоятельства, при которых они были утрачены. Этот рапорт в известных нам бумагах отсутствует. Не исключено, что речь идет о А. Ш. Н. А. Сен-Дидье, который, впрочем, был не военным комиссаром, а аудитором Государственного совета.

[273] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. (5) // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 196. Де ла Уссе не погиб, он был взят в плен в Вильно 10 декабря. Скончается только в 1846 г.

[274] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. (1) // Ibid. P. 193.

[275] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. (2) // Ibid. P. 194.

[276] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. (3) // Ibid. 30 декабря будет подписан соответствующий декрет.

[277] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. (6) // Ibid. P. 196.

[278] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г., 10 часов вечера (4) // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 194–195.

[279] Мюрат – Рейнье. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. // SHD. C2 134; Бертье – Рейнье. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. // Ibid.

[280] Мюрат – Бертье. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. // Ibid.

[281] Ныне Щецин (Республика Польша). – Примеч. ред.

[282] Бертье – Ожеро. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. // SHD. C2 134.

[283] Бертье – Макдональду. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. // Ibid.

[284] Мортье – Бертье. Инстербург, 21 декабря 1812 г. // Ibid.

[285] Лефевр – Бертье. Инстербург, 21 декабря 1812 г. // Ibid. Текст плохо читается. Не ясно, идет ли речь об этих 200 из общего числа 500.

[286] Аксо – Бертье. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. // SHD. C2 134.

[287] Эбле – Бертье. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г.;? – Бертье. Кёнигсберг, 21 декабря 1812 г. // Ibid.