Русская кампания Наполеона: последний акт (декабрь 1812 г. – январь 1813 г.): читать начало книги онлайн

Рано утром 16 декабря Бертье составил длинный рапорт для Наполеона. Новостей от герцога Эльхингенского все еще не было никаких. О состоянии «армии» написал, что она представляет собой не что иное, «как разрозненную массу некомбатантов; генералы и офицеры всех [подчиненных] потеряли, все смешаны, многие с отмороженными ногами или руками»[193].

Бертье особо отметил, что в течение шести дней Главный штаб не получал эстафеты по линии Кёнигсберга и в целом не имеет никаких иных сведений с коммуникационной линии. Начальника Главного штаба беспокоило и то, какую позицию в создавшейся ситуации может занять Пруссия. Он предлагал Мюрату (как можно понять по контексту письма, неоднократно) написать французскому послу в Берлине А. М. Ф. Сен-Марсану Однако к утру 16-го король Неаполитанский этого все еще не сделал[194].

Весь день 16 декабря остатки армии во главе с Мюратом оставались в Вирбаллене. Мюрат распорядился, чтобы Бертье связался с генералом А. Дютайи, комендантом Варшавы, для лучшей организации защиты Великого герцогства Варшавского. Это должны были осуществить, помимо V корпуса, войска Шварценберга и Рейнье. Следовало также использовать и любые другие отдельные части и подразделения, в том числе и солдат-одиночек[195].

Неоднократные советы Бертье написать Сен-Марсану возымели действие. Мюрат распорядился, чтобы начальник Главного штаба связался с Сен-Марсаном и конфиденциально информировал его о реальном состоянии армии, дабы тот предпринял усилия, способствующие движению французских войск по территории Пруссии, и обеспечил им поддержку. То же следовало сделать и в отношении Бассано, который тогда находился в Берлине[196].

16 декабря Мюрат подготовил рапорт императору. Начав с того, что начальник Главного штаба изложит Наполеону ситуацию в деталях, король Неаполитанский заявил о полной дезорганизации армии, в строю которой оставалось полторы тысячи человек. Мюрат прямо написал, что с этими силами более нельзя сражаться и единственной задачей является сбор осколков армии и ее реорганизация. Он же, Мюрат, не имеет ни талантов, ни готовности для подобной деятельности. Принимая командование по настоянию императора, он полагал, что его задачей будет дать несколько сражений у Вильно и Ковно. Однако наступившие 6, 7 и 8 декабря холода развеяли все надежды на это. «Все стало идти от плохого к худшему, и отъезд Вашего Величества, – продолжал Мюрат, – стал новым ударом [échec] по дисциплине [армии]». Неаполитанский король завершал послание тем, что настоятельно предлагал передать командование вице-королю, который более опытен, чем он, Мюрат, в делах организационного характера. Наконец, Мюрат заявил, что будет более полезен императору в Неаполе и если не получит от Наполеона решение в течение пятнадцати дней, то отправится в дорогу в Неаполь[197].

В этой ситуации, когда король Неаполитанский фактически уже решил для себя вопрос об оставлении командования армией, еще большая тяжесть ответственности легла на маршала Бертье.

В полдень 16-го Бертье подготовил для Наполеона второй за этот день рапорт, на сей раз, в отличие от утреннего, не очень длинный, но более информативный. Он сообщал, что офицер-ординарец Аттален примерно шесть часов назад отправлен из Вирбаллена (то есть с ним, как полагаем, и был послан утренний рапорт начальника Главного штаба). А сейчас только что прибыли три курьера с эстафетой из Кёнигсберга. Король Неаполитанский остается в Вирбаллене в ожидании каких-либо новостей от герцога Эльхингенского, но пока ничего нет, ибо «казаки находятся между ним и нами». Мюрат использует необходимость пребывания в Вирбаллене для проведения смотра всего, что удалось собрать из Старой и Молодой гвардии и неаполитанской гвардии. Это единственные войска, которые еще боеспособны. Осталось не более 300 человек от Старой гвардии, еще меньше от Молодой гвардии. Большая часть солдат не способны к службе, так как ноги или руки обморожены. Неаполитанская гвардия сократилась с 10 тыс. до 700 человек, большинство которых не может двигаться без труда. Что же касается I, II, III, IV и IX корпусов, то они представляют собой только эскорты орлов, состоящие из офицеров и нескольких унтер-офицеров; все же остальные разошлись.

Несмотря на то что партии казаков находятся в 4 или 5 лье отсюда, король Неаполитанский остается здесь на ночь с гвардией и 14 орудиями, которые удалось собрать. Холод – по меньшей мере, 20 градусов: часовые не выдерживают.

В заключение Бертье отметил, что Ней остается с дивизией Луазона и теми людьми, которых собрал в Ковно. Судя по орудийным выстрелам, он либо следует за армией, либо взял курс на Тильзит, и «король думает, что нам о нем следует беспокоиться»[198].

16 декабря Наполеон и его спутники прибыли в Ганау где император получил корреспонденцию, поступившую, по-видимому, только что с эстафетой из Франции. В 3 или 4 часа дня Наполеон пересек Рейн и оказался в Майнце, на французской земле. Как показалось Коленкуру, «французское солнце заставило императора забыть о всякой усталости и всех несчастьях»[199]. Все депеши, полученные вечером того дня, касались только событий во Франции[200].

В ночь на 17 декабря, вскоре после полуночи, в Вирбаллен прибыл адъютант герцога Эльхингенского. Из рапорта Нея Мюрат и Бертье узнали, что маршал, которого они ожидали на дороге из Скрауце, двинулся на Нойштадт, и, более того, его адъютант был уверен, что тот сегодня будет уже в Гумбиннене.

К часу ночи Бертье кинулся составлять рапорт императору. Доложив ему прежде всего о действиях Нея, он информировал, что король Неаполитанский, который все еще остается в Вирбаллене с пехотой и кавалерией гвардии, отправляется в Шталлупёнен. Далее сообщил, что получил письма от Макдональда и Шварценберга и Мюрат приказал ему, Бертье, подтвердить им диспозиции, ранее определенные, а герцогу Тарентскому – чтобы он приблизился к Неману.

Что касается I, II, III, IV и IX корпусов, которые представляют собой не более чем эскорты орлов, король предполагал, как писал Бертье, определить этим вечером в Гумбиннене их движение к Висле: баварцев – в Плоцк, I корпус, вестфальцев и вюртембержцев – в Торн, IV и IX корпуса – в Мариенвердер, II и III корпуса – в Мариенбург. Бертье сообщил, что все силы гвардии (и Старой, и Молодой) сейчас насчитывают примерно 550 кавалеристов и 900 солдат; численность неаполитанской гвардии – немногим более 700 человек. Всю гвардию король думает разместить временно в Гумбиннене.

Начальник Главного штаба высказал предположение, что король Неаполитанский собирается с помощью корпуса герцога Тарентского осуществить маневр на Немане (sur le Niémen) и разместить войска так, чтобы прикрыть «старую Пруссию». В связи с этим гвардия разместит свои зимние квартиры либо в Эльбинге, либо в Мариенбурге. Бертье сообщал, что король Неаполитанский намерен передать вице-королю командование всеми войсками, которые отступают на Вислу, для их реорганизации. Все эти моменты он изложил как результат бесед (conversations) короля с ним. Но по приезде этим вечером в Гумбиннен Мюрат намерен подобные решения окончательно принять.

Затем Бертье написал, что накануне, 16 декабря, холод был 25–26 градусов и что только офицеры и несколько унтер-офицеров, окружающие орлов, представляют собой дивизии различных армейских корпусов; так что сами дивизии не насчитывают и сотни человек. Солдаты разрозненно двигаются по разным дорогам на Вислу[201].

Выйдя рано утром 17-го из Вирбаллена, уже к 10 часам утра Главная квартира и гвардия были в Шталлупёнене, примерно на половине дороги к Гумбиннену Здесь Мюрат и Бертье ждали три эстафеты, одна из которых доставила письмо Наполеона, помеченное Позеном 12 декабря[202]. И Мюрат, и Бертье оба выразили радость по поводу благополучного путешествия императора[203].

По-видимому, тогда же, вскоре после 10 часов утра, Мюрат пишет длинное письмо императору. Из него мы узнаем, какие новости принесли две другие эстафеты – это были послания от Макдональда от 11 декабря и от Шварценберга, помеченное 15 декабря Слонимом[204]. Письмо Шварценберга сохранилось. Князь сообщал, что находится в неведении по поводу позиции и направления действий Великой армии, но те сведения, которые он получает о действиях армии русских, его беспокоят и заставляют полагать, что Великая армия движется к Ковно, вероятно, для занятия зимних квартир. Это заставило его двигаться на Гродно, а затем, вероятно, после получения приказов от императора он двинется на Белосток. По его словам, генерал Дютайи, губернатор Варшавы, уведомил его, что русский генерал Ф. В. Остен-Сакен находится во Владимире-Волынском с 26 тыс. солдат, и это создает опасность для великого герцогства. Уведомил Шварценберг и о том, что по сообщению саксонского курьера, который прибыл из Варшавы, тот встретил императора в этом городе и было принято решение о движении VII корпуса в направлении Бреста, дабы иметь возможность прикрыть Великое герцогство Варшавское, прежде всего Варшаву[205].

Из писем Макдональда и Шварценберга видно, что ни тот, ни другой ко времени подготовки своих посланий еще не получили приказы, отправленные начальником Главного штаба и требующие, чтобы первый двигался ближе к Неману, второй – к Гродно и Белостоку для прикрытия Варшавы. Помимо этого, начальник Главного штаба должен был сообщить Шварценбергу что V корпус концентрируется в Варшаве и что князь Понятовский получит 20 тыс. конскриптов, которые уже там собраны, а также реорганизует артиллерию.

Далее Мюрат остановился, как можно полагать, на главном для него вопросе – возможности передачи командования и отъезда из армии. Он заявил, что не может столь длительное время оставаться вдалеке от жены и детей, и повторил, как ему казалось, важный аргумент: что не готов действовать как организатор и администратор и будет более полезен во Франции или в Неаполе, чем здесь.

Далее Мюрат повторил, сославшись в том числе и на рапорты Бертье, что невозможно собрать армию ни в Вильно, ни в Ковно и это заставило его совместно с командующими корпусов принять решение отвести войска на Вислу.

Будучи раздосадован действиями Нея, король не стал скрывать от императора опаснейшей ситуации, когда при отступлении от Ковно на Вильковишки неприятель оказался в районе Скрауце между войсками Мюрата и арьергардом Нея. В этой ситуации, как известно, маршал Ней решил отходить к Шталлупёнену через Нойштадт, а король Неаполитанский, в свою очередь, остановился в Вирбаллене, чтобы его дождаться. Столь серьезное обвинение в адрес Нея, сделанное в докладе императору, Мюрат дополнил еще и тем, что маршал не смог сохранить «более одного штыка от дивизии Луазона и от II и III корпусов». «Он совершил свой отход один, собственной персоной, с несколькими офицерами своего штаба и несколькими офицерами своих войск. Я узнал [об этом] вчера в 10 часов вечера, когда он оказался в Гумбиннене», – написал король Неаполитанский. Поэтому, сообщал Мюрат, ему пришлось составить арьергард из 300 человек Старой гвардии, примерно 150 солдат Молодой гвардии, 800 человек неаполитанских велитов[206], 400 гвардейских кавалеристов, 250 гессенцев и четырех орудий, имевших 300 зарядов: «Вот, сир, [собственно] все то, что нам удается собрать от Великой армии. Кроме того, следует сказать, что одна треть этих войск негодна к службе из-за обмороженных ног и рук».

Что касается казаков, отметил Мюрат, то они вчера еще не показались ни в Пильвишках, ни в Мариамполе. Они более не берут пленных и возвращают французских солдат, предварительно их ограбив. При движении армии еще в течение 6 дней на Вислу от нее не останется и того, что сейчас есть, и, вопрошал король Неаполитанский, «разве будет возможно с 1000 или 1200 солдат вашей гвардии защитить север великого герцогства и прикрыть Прусское государство?» Вся надежда, писал он, на армию герцога Тарентского, который, имея 30 тыс. дисциплинированных солдат, своим движением к Неману существенно поможет в маневрировании и противодействии неприятелю. В этом случае Мюрат передаст командование вице-королю.

В заключение король Неаполитанский написал, что занятие им линии от Вильковишек X корпусом, прикрывающим Пруссию, будет способствовать переговорам императора с прусским правительством[207].

Находясь в Шталлупёнене, Мюрат приказал Бертье продублировать прежнее послание, отправленное начальником Главного штаба в ответ на письмо Шварценберга от 14 декабря. В нем предлагалось Австрийскому корпусу двигаться на Гродно и Белосток с целью прикрытия Варшавы. Следовало также написать о движении армии на Вислу о ее усталости от длительных маршей, жестокого холода и многочисленных боев, а также о подходе Макдональда к Неману и прикрытии им северной части Великого герцогства Варшавского и Пруссии. Бертье должен был далее сообщить, что Неман перешли только немногочисленные партии казаков и русская армия еще более, чем французская, желает расположиться на зимних квартирах, а также о реорганизуемом в Варшаве V корпусе и о наличии там 24 тыс. конскриптов[208].

Ту же информацию следовало передать генералу Рейнье[209].

Бертье немедленно отправил соответствующие послания Шварценбергу и Рейнье[210].

Отступавшие части Великой армии оставались в Шталлупёнене недолго и вскоре двинулись к Гумбиннену. Главная квартира, по-видимому, была там уже к вечеру. Отсюда Бертье, согласно принятому ранее решению, отдал соответствующие приказы на дальнейшее движение остатков армии. I корпусу под командованием Даву и VIII корпусу, состоявшему из вестфальцев и вюртембержцев под командованием Жюно, с утра 18 декабря надлежало быть на марше, двигаясь через Даркемен[211], Гердауэн[212], Шиппенбайль[213], Гутштадт[214], Остероде[215] и Штрасбург[216] на Торн. II корпусу под командованием генерала Н. – Ж. Мезона и III корпусу (помимо Легиона Вислы и 34-й пехотной дивизии) под командованием Ж. Г. Маршана – в конечном итоге сконцентрироваться в Мариенбурге, пройдя через Инстербург, Велау, Алленбург[217], Фридланд[218], Прейсиш-Эйлау[219], Ландсберг[220], Вормдитт[221] и Прейсиш-Холланд[222]. IV корпусу под командованием Богарне и IX под командованием Виктора местом сбора определили Мариенвердер. Им следовало двигаться за I корпусом вплоть до Гутштадта, а затем идти через Либштадт[223], Морунген[224], Зальфельд[225], Финкенштейн[226] и Ризенбург[227].

Депо гвардейской кавалерии переносилось в Эльбинг; спешенные кавалеристы должны были собраться в Кёнигсберге, чтобы поступить в распоряжение генерала Бурсье; наконец, отдельные солдаты артиллерии и инженерных войск собирались в Данциге. Каждому командующему корпусом предписывалось проявить большую активность для реорганизации своего корпуса. Следовало выслать вперед офицеров для организации прохождения войск и подготовки для них продовольствия и размещения.

Что касается баварцев VI корпуса генерала Вреде, то они должны взять направление на Плоцк (Плок), где и провести реорганизацию. V корпус, состоявший из польских и литовских войск, направляется на Варшаву. Наконец, императорская гвардия, пешая и конная, и артиллерия, а также неаполитанская гвардия получают приказ отправиться утром 18-го в Шталлупёнен, а затем в Гумбиннен и оставаться там до нового приказа.

Все маршевые подразделения кавалерии присоединяются к гвардейской кавалерии, находящейся под командованием герцога Истрийского, и, кантонируя[228]округ Гумбиннена в радиусе одного или двух лье, защищают направления на Шталлупёнен, Нойштадт, Георгенбург[229]отражая нападения казаков[230].

[193] Бертье – Наполеону. Вирбаллен, 16 декабря 1812 г., 5 часов утра // SHD. C2 134; Campagne de Russie. P. 542; Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 184.

[194] Ibid.

[195] Мюрат – Бертье. Вирбаллен, 16 декабря 1812 г. // SHD. C2 134.

[196] Ibid. Через несколько дней Аттален доставил письма Бертье в Берлин. 22 декабря Сен-Марсан подробно остановился на тех усилиях, которые он и маршал Ожеро предпринимают, чтобы обеспечить прочный заслон против неприятеля на Одере и активизировать военные усилия Пруссии (Сен-Марсан – Бертье. Берлин, 22 декабря 1812 г. // Ibid).

[197] Мюрат – Наполеону. Вирбаллен, 16 декабря 1812 г. // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 226–227.

[198] Бертье – Наполеону. Вирбаллен, 16 декабря 1812 г., полдень // Campagne de Russie. P. 544; Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 185–186. В Национальном архиве (AN. AF IV. 1643) сохранилась, а затем была опубликована краткая зашифрованная записка, помеченная также Вирбалленом 16 декабря. Она была малоинформативна и фактически констатировала очевидное. В ней сообщалось, что на поле боя следует выполнять приказы короля Неаполитанского, который является главнокомандующим; вице-король в добром здравии; герцог Эльхингенский и маршал Гувьон-Сен-Сир действуют уверенно (Бертье – Наполеону. Вирбаллен, 16 декабря 1812 г. // Campagne de Russie. P. 623; Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 186).

[199] Caulaincourt A. A. L. Mémoires. T. 2. P. 338.

[200] Земцов В. Н. Наполеон в 1812 году. С. 620–621.

[201] Бертье – Наполеону. Вирбаллен, 17 декабря 1812 г., 1 час утра // Campagne de Russie. P. 621–622; Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 186–188.

[202] Это письмо не публиковалось и в архивах не обнаружено.

[203] Бертье – Наполеону. Шталлупёнен, 17 декабря 1812 г., 10 часов утра // Campagne de Russie. P. 622–623; Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 188; Мюрат – Наполеону. Шталлупёнен, 17 декабря 1812 г. // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 227. Интересно отметить предположение Мюрата, что 17-го император будет уже в Майнце. Король Неаполитанский ошибся в расчетах. Наполеон так быстро летел в Париж, что Майнц миновал еще 16 декабря.

[204] В архиве Исторической службы Министерства обороны Франции имеется письмо Макдональда, помеченное Штальгеном (Stalgen) 11 ноября 1812 г., но находящееся в папке с бумагами за 11 декабря! По его содержанию трудно понять время его написания.

[205] Шварценберг – Бертье. Слоним, 14 декабря 1812 г. // SHD. C2 134. В тот же день Шварценберг шлет не менее тревожное послание Рейнье (Шварценберг – Рейнье. Слоним, 14 декабря 1812 г. // Ibid).

[206] В данном случае – отборные части.

[207] Мюрат – Наполеону. Шталлупёнен, 17 декабря 1812 г. // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 227–230.

[208] Рекруты, новобранцы. От слова «conscribere» (вписывать, вносить в список. – лат.). – Примеч. ред.

[209] Мюрат – Бертье. Шталлупёнен, 17 декабря 1812 г. // Ibid.

[210] В архиве Исторической службы Министерства обороны Франции сохранилось письмо начальника Главного штаба, отправленное командиру VII корпуса (Бертье – Рейнье. Шталлупёнен, 17 декабря 1812 г. // Ibid). Имеется также письмо Бассано к Рейнье, помеченное Варшавой 17 декабря, в котором министр иностранных дел сообщает, что он покинул Вильно и что император отъехал в Париж (Бассано – Рейнье. Варшава, 17 декабря 1812 г. // Ibid).

[211] Ныне Озерск (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[212] Ныне Железнодорожный (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[213] Ныне Семпополь (Республика Польша). – Примеч. ред.

[214] Ныне Добре-Място (Республика Польша). – Примеч. ред.

[215] Ныне Оструда (Республика Польша). – Примеч. ред.

[216] Ныне Бродница (Республика Польша). – Примеч. ред.

[217] Ныне Дружба (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[218] Ныне Правдинск (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[219] Ныне Багратионовск (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[220] Ныне Гурово-Илавецке (Республика Польша). – Примеч. ред.

[221] Ныне Орнета (Республика Польша). – Примеч. ред.

[222] Ныне Пасленк (Республика Польша). – Примеч. ред.

[223] Ныне Милаково (Республика Польша). – Примеч. ред.

[224] Ныне Моронг (Республика Польша). – Примеч. ред.

[225] Ныне Залево (Республика Польша). – Примеч. ред.

[226] Дворцовый комплекс вблизи г. Суш (Республика Польша). Ныне разрушен. – Примеч. ред.

[227] Ныне Прабуты (Республика Польша). – Примеч. ред.

[228] Кантонировать – располагаться на постой. – Примеч. ред.

[229] Замок, находящийся ныне на территории г. Черняховск (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[230] Бертье – Мюрату. Гумбиннен, 17 декабря 1812 г. // SHD. C2 134; Reboul F. Campagne de 1813: Les préliminaires. Paris, 1910. T. 1. P. 89–90.