"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Думается, ничего странного тут нет. При смене власти, особенно если это был насильственный переворот, после чего трон перешел к другой династии, вполне ожидаемо оказались разрушены те международные соглашения, которые имела династия предыдущая – то есть которые действовали при Олеге Вещем и могли бы сохранять силу при его законных наследниках. Если же Игорь законным наследником Олега не был, то в результате переворота он получил Киев, но остался, в значительной мере, в международной изоляции.

А соглашения Игорю и его окружению были нужны в интересах международной торговли. Русь вывозила на международные рынки те товары, которые добывались в лесу или «в поле» – меха, мед, воск и «челядь», то есть рабов-пленников. А взамен завозились предметы роскоши: дорогие шелковые ткани, изделия из драгметаллов (в том числе монеты, которые использовали как сырье для изготовления украшений), стеклянные изделия (особенно бусы, которые на Руси имели широчайшее распространение). Возможно, в этот список входила также соль, вино, оливковое масло, пряности и приправы, может быть, сухофрукты, которые могли пережить многомесячные перевозки, но от них до нас следы доходят лишь иногда в виде обломков амфор (вероятно, тары от вина) или финиковых и виноградных косточек.

Чтобы вести вот этот процесс торговли, сбывать полученное в виде дани либо военной добычи, а взамен получать драгоценные одежды, золото и серебро – носители княжеской удачи и престижа, – нужно было иметь торговые соглашения. Если старые договора, имевшиеся при Олеге, оказались разрушены, то для заключения новых нужно было выработать условия. Каждая сторона, естественно, стремилась сделать их как можно более выгодными для себя. Такие старые державы, искушенные политические игроки, как Византия и Хазария, уж наверное, постарались не упустить удобный момент и поправить свои дела, принудив молодую Русскую державу, где после смены власти внутреннее положение было неустойчивым, к уступкам. Мы не знаем, как именно в течение нескольких лет шли политические игры между Русью, Хазарией и Византией, но в итоге, похоже, русы попытались разрешить противоречия привычным для себя способом – путем военного похода сперва на одного «соседа», а потом на другого. Плотная череда этих конфликтов – две войны с очень серьезными соперниками на протяжении, фактически, трех лет, 939–941 гг., еще раз указывает, что смена власти в Киеве произошла незадолго до этого срока. Примерно в то же время (не позднее 937 года) Игорь мог начать и чеканить свои «крестовые монеты» для оплаты нанимаемых в Швеции войск. Таким образом, совокупность разнородных данных как будто указывает на вторую половину 930-х годов как на интересующий нас срок прихода к власти Игоря и псковской жены его Ольги.

Поход Хельги Черноморского на Тамань укладывается в русло этого военно-политического процесса. А значит, скорее всего, тот компромисс между Игорем и Олеговыми наследниками, который мы предполагаем, уже был заключен. Война на Тамани и в Крыму (отбив набег Хельги, Песах пошел на греческий Херсонес) была, вероятно, одним из первых крупных событий, которыми ознаменовалась жизнь Ольги как княгини киевской. Это свершилось далеко от Киева, однако Ольге было небезразлично: ее условный «брат» пытался содействовать тому, чтобы ее муж добился более выгодных международных соглашений. Сама Ольга, вероятно, в этот период была занята больше заботами о маленьком ребенке, да и при наличии в семье мужчин от нее другого не требовалось.

Провал похода на Тамань, видимо, не оставил Игорю и русам другого выхода, кроме похода на Византию. Со времен заключения Олегова договора прошло 30 лет. Давно замечено, что три договора русских князей с греками заключались через тридцатилетний промежуток: Олегов – в 911 г, Игорев – в 944 г, Святославов – в 972 году. Из этого делается вывод, что действие таких договоров и было рассчитано на 30 лет. Но при этом очевидно, что перезаключение договора обязательно сопровождалось военным походом Руси на Византию – и для Олега, и для Игоря, и для Святослава. Что касается Олега, то его поход исследователями давно определен как следствие насильственного захвата власти[42]: устранив прежнюю правящую верхушку, Олег разрушил и существовавшие между нею и Византией соглашения, в том числе насчет христианизации. И заново вырвать у империи согласие сотрудничать с варварами можно было только силой. Так почему мы не можем распространить эту причину и на время Игоря, если уж прямой преемственности между ним и Олегом, скорее всего, не было? В Олеговом договоре дружба утверждалась «непревратная и неизменная», «в будущие годы и навсегда». В последующем Игоревом – «пока солнце сияет и весь мир стоит», что придает ему поистине космический масштаб. Пусть это протокольные выражения – но ограничения срока «на 30 лет» в текстах нет. Вероятно, что прежний, Олегов мир нарушила сама политика Игоря – начиная с захвата престола и заканчивая новым союзом с хазарами после событий 939 года на Тамани и в Крыму. И для возобновления «непревратной дружбы» у него осталось одно средство: явиться, как его знаменитый предшественник, под стены Константинополя и уже оттуда диктовать свои условия.

Пошел Игорь на греков…

«Ясным весенним днем 941 года огромный судовой караван отплыл от пристаней Киева и Витичева. Одни говорили, что князь Игорь повел на Царьград тысячу ладей, другие – десять тысяч, но точного числа ладей и воинов не знал никто. На высоких просмоленных бортах перевернутыми языками пламени алели овальные щиты. Поблескивали на солнце островерхие шлемы дружинников. Покачивалась над ладьями камышовая поросль копий. Бесчисленные весла разбрызгивали днепровскую воду. Русь выступила в поход!..»

(В.Каргалов «Полководцы Древней Руси».)

Поход Игоря на греков 941 года писатели в целом не любят, что мы уже видели на примере романа Андрея Сербы.

Вера Панова в повести «Сказание об Ольге» ограничилась кратким пересказом:

«…решил Игорь сходить на Царьград. Два раза ходил. Первый раз удачи не было, еле до дому добежал с остатками дружины, без золота и без славы: думал, так же просто управится и с греками, как с древлянами; пошел малой силой, на немногих кораблях, и греки пожгли эти корабли своим греческим огнем.

В другой раз кликнули варягов из-за моря и наняли печенежскую конницу. На этот раз что-то принесли домой: греки не стали ждать разорения, заплатили, и был заключен договор о мире и любви…»

«Еле добежал», «думал, так же просто управиться» – дурачок, не понимающий разницы между соседним племенем и сильнейшей империей тогдашнего мира. И только при помощи варягов из-за моря и печенегов «что-то принесли». В горсточке, видать.

Станислав Пономарев («Гроза над Русью») тоже расправился с ним по-быстрому:

«Византия, чувствуя нерешительность и даже робость русского великого князя, прекратила платить дань, отвоеванную у ромеев Олегом…

…под давлением своих соратников и воинственной супруги Игорь решился все же на военный поход. К Царьграду двинулись всего четыреста ладей с пятнадцатью тысячами воинов и охочих людей. Князь рассчитывал на внезапность. Но расчет его не оправдался. Когда руссы появились у берегов Мизии, болгары сообщили в Константинополь костровыми сигналами о их приближении. Ромеи встретили русский флот в море и почти весь сожгли «греческим огнем». Уцелевшие остатки Игорева воинства на десятке ладей с позором вернулись домой.

Вслед за ними приплыли надменные послы императора Константина Багрянородного с унизительными для Руси условиями мира…

Игорь растерялся. И тогда Ольга сама взялась за дело – начала собирать силы для отпора врагу.

Через три года полторы тысячи русских ладей двинулись в мстительный поход к греческим берегам. Ольга сама было собралась в дорогу, но не решилась оставить двухлетнего Святослава.

Те же послы, испуганные силой русского флота, встретили его в море и униженно просили мира. Император Константин обещал заплатить дань великую, такую же, как некогда греки заплатили Олегу. Игорь, решив не подвергать себя опасностям сражения, согласился на мир. Ромеи золото дали, но по всем остальным статьям договора обманули Русь. Узнав об этом, Ольга от души посмеялась над робким супругом…»

Вот так вот, коротенько, излагаются события трех лет, занятые напряженными военными, политическими и дипломатическими действиями. Да еще и после разгрома Игоря «надменные послы» сами приплыли на Русь мириться… Вся воинственность, как видим, здесь досталась Ольге: она даже бесплодие свое оправдывает тем, что-де не слезает с боевого седла. И если в неудаче первого похода виноват Игорь, то удача второго – заслуга Ольги, которая собрала войска в четыре раза больше, чем ее муж. «С позором», «унизительные условия», «обманули», «робкий», «растерялся» – в этом круге понятий вынужден жить Игорь в романах.

Фантасмагорически описан путь Игоря в Греческое царство в повести Всеволода Иванова «Эдесская святыня» (1946 год):

"Впереди, сотрясая море и пугая волны, плыла огромная ладья князя Игоря. Она была украшена золотой статуей Перуна, а по борту узором из серебряных пересекающихся линий. Рядом с Перуном стоял большой щит, сверху донизу унизанный золотыми бляшками. Время от времени князь Игорь, высокий, длиннолицый, с проседью на висках, подходил к щиту и поднимал его, словно готовясь поднять его еще выше, к цоколю арки Золотых ворот".

Представляете картину? Мало того, что сплошная фантастика, так еще и Игорь ведет себя, будто маньяк. Неудивительно, что даже волны пугались.

Карамзин, в целом к Игорю более доброжелательный, чем другие историки, написал о нем: «Игорь в войне с Греками не имел успехов Олега; не имел, кажется, и великих свойств его…»

Даже В. Каргалов, в целом относящийся к Игорю неплохо, в своем полухудожественном изложении комкает историю этого похода, сводя его, по существу, к одной битве на суше и одной на море (следуя версии ПВЛ, но в сокращении). Еще у «последнего мыса перед Босфором» навстречу русскому флоту выходят «хищные византийские триеры», после чего русы оставляют ладьи, идут к Царьграду сушей, «по пыльным дорогам», грабя виллы по пути – получается, по западному берегу Босфора, направляясь от Черного моря к Мраморному. Но, не дойдя до Царьграда, натыкаются на греческое войско, которое наносит им поражение.

«На холмах вспыхнули огромные костры, ярко осветили деревянные кресты, на которых палачи распяли пленных руссов – для устрашения уцелевших в бою…» – пишет автор. Хотя в летописи все наоборот: «А кого захватили (русы – Е.Д.) – одних распинали…» – отмечает ПВЛ.

Далее у Каргалова русы отступают к берегу, садятся на ладьи и пытаются уйти в море, но попадают под огнеметные залпы, после чего остатки их бегут аж к Керченскому проливу (Боспору Киммерийскому), опасаясь, что в устье Днепра их ждут такие же огненосные суда из Херсонеса… Выходит, за всю войну Игорева рать прошла всего-то несколько десятков километров вдоль берега Босфора (вся длина пролива – 30 км), после чего повернула назад, но была истреблена почти полностью. По описаниям, все это заняло буквально несколько дней. Хотя из источников известно, что русы провели в Греческом царстве все лето – от июня по середину сентября.

Посмотрим, из какого же исторического материала это все извлечено.

Собственная память русов за сто лет сведений об этом походе сохранила очень мало. Описание хода кампании летописцы заимствовали из византийских источников (Хроника Амартола и Житие Василия Нового). История формирования представлений об этой войне сама по себе сложна, но в итоге ПВЛ рассказала об этом так:

[42] Г. Г. Литраврин, «Византия, Болгария, Русь», Алетейя (СПб),2017, стр. 61.