Последнее интервью: читать начало книги онлайн

Я тут же прямиком от него отправилась в магазин, купила белой масляной краски. Но он-то умел это все делать. А я-то намалевала, как могла. А дальше у меня все залипло. Мне звонить в Анадырь, чтобы получить информацию, а я не могу, потому что к уху трубка прилипает. И кнопки телефона ушли вглубь. Ацетоном я потом это все отмывала. Была целая проблема. В общем, остался выкрашенным в белый цвет у меня только приемник «Рекорд». Все остальное пришлось отмывать. Не получилось Америки в моей отдельно взятой барачной квартире.

Жизнь на Чукотке была непроста в бытовом смысле. Три магазина. В них макароны, икра, сухое молоко были. Не продавали яиц, не продавали свежего молока, ничего этого не было. В Магадане было, на Чукотке – нет.

Однажды Куваев мне прислал десять куриных яиц, расписал их под страусиные. Приходит незнакомец и говорит:

– Вот, вам Олег прислал подарок.

– Какой подарок?

– Ну, у вас в Певеке нет яиц. Это страусиные.

Я выставила этого «почтальона» вместе со страусиными яйцами. И потом сказала Куваеву:

– Знаешь что, будь добр, не корми меня. Я как-нибудь прокормлюсь сама. Не надо мне из твоего Магадана этих «страусиных» яиц.

Главное мое пропитание были компоты. Я посещала абсолютно все собрания в Певеке. И не потому, что я журналист. Некоторые собрания не нужны были моей газете. Но во время собраний в клубе продавали компот китайский «Клубника в собственном соку». Остальное можно было купить в магазине, но вот клубнику – только на таких вот заседаниях. Ее не хватало, чтобы продавать в магазине. Я брала сразу десять стаканов. Компот я просто обожала: мандарины в дольках, ананасы, все что хотите. Даже были зеленые огурцы без соли в каком-то собственном соку. Разрезаешь, а там нормальный огурец. Тоже интересно было. Ну, это быстро кончалось, к сожалению.

Когда начиналась навигация, сразу запасались картошкой, яблоками. Они стояли прямо в комнатах. Насколько тебе хватит этого, сколько ты выдержишь, столько ты съешь. А дальше – жди следующего сезона.

Мне многие помогали устроиться в моем бараке. Помню, как мне вдруг привезли картошку в ящиках, на ней ростки уже какие-то. Ящики начали складывать друг на друга. Я ничего не понимаю, не знаю, откуда картошка, зачем ее привезли, кому платить за нее. И дяденька, который привез, говорит мне:

– В магазине расплатитесь.

– В каком магазине?

– А вот в этом, – показывает рукой куда-то в пространство. – Это вам до весны.

Я говорю:

– Вы что, считаете, что я с этим жить, что ли, буду?

– Так все живут.

– Как, с картошкой в одной комнате?

– С картошкой в одной комнате. Потому что на кухне растащат.

Так осталась у меня в комнате картошка. От нее вроде даже запах какой-то исходил, все остальное не пахло.

Последнее, что принесли, – это были ящики с яблоками, засыпанными рисовой шелухой. И я поинтересовалась:

– А зачем это сделано?

Мне сказали:

– Так яблоки сохранятся до весны.

Я успокоилась.

Как-то раз началось за окном северное сияние. И мы втроем, Сергей, Олег и я, быстро накинули пальтишки и отправились на океан. По океану идти очень трудно, нам пришлось крепко держать друг друга, потому что торосы. Лед застывает не гладко. Иногда легче по нему ползти, чем идти. Но мы были в приподнятом настроении, перед нами было такое красивое северное сияние. И мы пели песню:

– Мы идем по океану, ночь – хоть выколи глаза. / И никто из нас не знает (нет, не знает), когда кончится пурга. / Ночь – хоть выколи глаза. / И никто из нас не знает, как опасен в тундре путь…

У нас была такая любимая песня, ее обычно поют на мелодию известной песни «Мы идем по Уругваю». Но мы жили в более интересном месте, чем Уругвай, поэтому мы пели так: «Мы идем к Гиперборее. / Ночь – хоть выколи глаза. / И никто из нас не знает, как опасен в тундре путь…»

Я шла, спотыкаясь, в таких не очень-то теплых ботиночках, и тут выяснилось, что я отморозила себе ноги. Мы помчались в первый стоящий рядом с океаном дом. Там жили наши друзья, муж и жена Подберезные. Ребята таскали снег, Нина Подберезная оттирала мои пальцы, а я плакала, потому что это такая боль, когда отходит заморозка с ног, что не передать. Так что уже в другой раз, когда я отправлялась на прогулку по океану, я надевала валенки.

Кожанка, рок-н-ролл и красные туфли