Последнее интервью: читать начало книги онлайн

Я спросила у Олега:

– А алые паруса будут?

Он сказал:

– Конечно, будут, – и выразительно на меня посмотрел. Я не стала продолжать этот разговор.

Я позвонила Рубину и спросила:

– Куваев вот делает лодку. Есть возможность проплыть до Колымы. Отпустите?

Рубин золотой человек был. Он говорит:

– А Мифтахутдинов Алик поехал к тебе. Он тоже поплывет. Давайте, пишите про ваше плавание, про все.

Этот Мифтахутдинов ко мне еще днем приходил. Мы с ним были коллегами по газете «Советская Чукотка». Алик приехал в тот же год в Магадан, когда приехала я. Мы встретились в обкоме партии. Он только что окончил Киевский университет. Однажды Алик приехал в Певек, и я познакомила его с Олегом. Они подружились. Подружились потому, что начиналось творчество Олега Куваева и творчество Алика Мифтахутдинова, который тоже стал известным северным писателем. Но я Алика не очень любила, и поэтому сказала:

– Если поедет с нами Мифтахутдинов, то я не поеду на этой лодке. Плывите одни.

Я еще стеснялась сказать, что плавать не умею. Меня однажды за волосы достали из реки, я тонула, это был такой тоже шок, что я только по-собачьи два-три метра могла проплыть. Но я не говорила об этом. Я думала, Олег спасет, все-таки он все умеет.

Мы пошли с Олегом на наш мыс, который справа от Певека. Океан мощный, стоят сопки, часть из них поднимается из воды, и разные они – фигурные, прямые, косые. Отступает сопка – это мыс, можно уже лодку на него вытянуть. Мыс каждый был наперечет, их называли именами полярных исследователей. Пришли на наш мыс. Там расстояние было метров десять.

Олег достает спички, варит чай. Мы пьем чай, говорим о смысле жизни. Он начинает:

– Хорошо, что мы будем дальше вместе путешествовать. Мы вообще на всю жизнь должны остаться вместе, потому что мы – двое таких одинаковых по составу крови… И потом, мы должны еще розовых чаек увидеть, я ж тебе обещал.

Я говорю:

– Конечно, розовые чайки обязательны, как это я поеду с Чукотки, не увидев розовых чаек? Стыдно будет сказать кому-нибудь это.

– Не волнуйся, ты увидишь и розовых чаек, и все остальное.

Все шло мирно, пока он не сказал:

– А давай вместе писать будем.

Тут я вздрогнула. Я не собиралась стать писателем, а в нем это уже сидело. Физика ему не нужна была уже. Он не понимал, что у меня вызывает это злость определенную. Я помоганцем Куваева стану? Я журналист! И не хочу я никакой писательской писаниной заниматься. Журналист – это человек, который каждый день узнает что-то новое, каждый день идет к читателю.

Олег говорит:

– Если хочешь, я поеду с тобой в Антарктиду. А потом мы будем путешествовать и писать.

Опять слово «вместе». Опять про писательство. Он рассказывал, что в «Вокруг света» ему предлагали штатную работу, а он отказался, объясняя:

– Никогда не буду на писательской штатной работе. И вообще, чем меньше общаться с писателями, тем лучше.

Мне было все понятно, я не хотела ссориться, но все-таки в конце концов мы разругались.

Утром после ссоры с Куваевым из-за литературы ко мне приходит соседка и говорит:

– К вам странный гость.

– Ну, пусть он войдет.

Вошел Николай Николаевич Семейников. И мне говорит:

– Девочка, ты еще молоденькая, и ты не понимаешь, какие у Олега неприятности.