Писательница для Белова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но всё именно так.

Я пишу книги о любви. Чистой. Красивой. Там, где обязательно все счастливы. Где влюбляются с первого взгляда. Раз и навсегда.

Я позволяю себе верить в любовь только в романах. Только там бывают идеальные люди. Там тараканов в голове принимают с улыбкой.

Но в жизни… Я никогда не видела такой любви. Ни разу.

Всё, что я вижу — похоть, разврат, измены.

Я подрабатывала в фирме секретарём, где основной коллектив состоял из мужчин. Молодых. Почти все были женаты. И если свободные парни даже не смотрели в мою сторону, то женатые предлагали сходить на кофе регулярно. Я всегда держалась слишком отстранённо и холодно, поэтому ко мне потеряли интерес.

Но я слышала их разговоры. Пошлые. Откровенные. Мерзкие.

Они изменяли и гордились этом. Они сравнивали счёт.

Тогда, год назад, после смерти Дианы, мне казалось, что ничто не способно затронуть мою душу. Но меня просто выворачивало от отвращения.

Я поняла одну простую истину — я никогда не встречу того, кто будет похож даже отдалённо на героев моих книг.

Я задала идеал. Я создала их. Разных. Но одинаково порядочных, преданных и любящих.

А жизнь дала мне тапкой по лицу. Швырнула грязную правду в лицо.

Окастись, Катя. Таких не существует. Любви такой нет. А если и есть, то она слишком короткая.

Я поняла, что куда проще быть одной.

Мои родители не были счастливы в браке. Постоянные скандалы, битьё посуды, обвинение друг друга в изменах — вот, что я слышала постоянно. Я радовалась, когда они не пересекались дома после работы. Когда хоть один наш вечер проходил без скандалов.

И всегда была одна фраза, которой заканчивался их спор: «Я не ухожу от тебя только из-за Кати».

А я сидела у двери и думала, при чём здесь я. Разве они не осознают, что мне плохо, когда они ссорятся? Что мне плохо видеть их несчастными?

Они не улыбаются. Разговаривают по утрам друг с другом раздражённо. Любая просьба подать хлеб или сыр выплёвывается с презрением. А я хотела одного, чтобы мама и папа были счастливы. Вместе или по отдельности, совершенно не имеет значения.

В день аварии они тоже поссорились. Из-за пустяка. Папа не взял мамины солнечные очки, хотя она просила. Они кричали друг на друга и в момент, когда нам навстречу неслась машина. Возможно, если бы папа был более сосредоточен на дороге, он смог бы свернуть. Спастись.

Они погибли. И последние слова, которые я слышала от них, были слова о ненависти друг к другу.

Щёки привычно становятся мокрыми, когда я вспоминаю об этом. Я быстро стираю их ладонью, пока никто не заметил и не начал участливо спрашивать, что случилось.

Я ненавижу этот вопрос больше всего на свете. Что случилось?

Жизнь сломалась.

Я скучаю по родителям. Каждый день скучаю. И когда я слышу, как кто-то ругается, я замираю и прислушиваюсь. Вдруг они.

Это крайняя степень безумия.

Мы заходим в аудиторию, Аркадий Семёнович проходит к своему столу.

— Закрывай дверь, Катя. Проходи, — велит мне.

Я киваю и поворачиваюсь к двери. Вздрагиваю, когда вижу Дамира. Парень стоит у окна, через весь коридор, привалившись бёдрами к подоконнику. Ноги скрещены, в руках телефон, в котором он что-то ищет. Я быстро закрываю дверь, почему-то начав чувствовать себя спокойнее. Неясная тревога, которая клубком сворачивалась в груди исчезла.

А губы тронула улыбка. Дамир сейчас один. К нему никто не жмётся. Это ли не счастье?

— Катя, ты выбрала научного руководителя? — спрашивает профессор, когда я занимаю первую парту в аудитории и складываю руки на столе, как примерная школьница.