Рядом с Элис трудно было не чувствовать себя деревенщиной. Я заказала водку с клюквой, а она – виски со льдом. Я выложила пачку конфет в виде сердечек; она посмотрела на меня так, словно я убила её мать. Я выскочила потанцевать, когда заиграла песня "Oasis"; она бросила пренебрежительный взгляд в сторону ди-джея.
Потолкавшись час на танцполе Нэт крикнула:
– Я в туалет!
– Я тоже! – крикнула в ответ Сара с остекленевшими глазами.
Она была пьянее, чем я предполагала, и цеплялась за Нэт в поисках поддержки.
– Я схожу за минералкой, – крикнула я, указывая на бар.
Было действительно очень жарко; волосы у меня на затылке взмокли. Пот собрался у основания позвоночника, просачиваясь сквозь пояс джинсов.
Стоя в переполненном баре в ожидании, когда меня обслужат, я поймала себя на мысли, что начинаю представлять своё будущее в Карвелле с Нэт и Сарой в качестве подруг. Мы будем тусоваться на травянистых лужайках перед старым монастырём, учиться, смеяться и потягивать грушевый сидр из маленьких баночек. Я буду ходить на их спектакли или помогать им в гримёрке, а они будут болеть за меня на хоккейных матчах. Я позволила себе сдержанно улыбнуться.
Но мгновению внутреннего покоя суждено было продлиться недолго.
Нэт и Сара вернулись из туалета непохожими на тех, с кем я только что танцевала. Они чем-то ширнулись и стали какими-то нервными и дёргаными, в каком-то пьяном воодушевлении, которое мне сразу показалось подозрительным. Когда они сели рядом со мной, отчаянно барабаня пальцами по полированному столу, как концертирующие пианисты, я попыталась убедить себя, что в этом нет ничего особенного, но в глубине души всё сникло.
Затем сквозь грохочущие басы я услышала поблизости шум.
– Боже мой! – взвизгнула Нэт. Она смотрела куда-то поверх моего левого плеча. – Боже! Боже! Боже!
Её голос напоминал сирену воздушной тревоги под коксом.
– Что? Что случилось? – я вздрогнула, когда она слишком сильно схватила меня за руку.
– Твой соседка с кем-то поцапалась.
Глава 9. Элис
Музыка билась в "Трапезной", как живое существо. Мозги бились о виски ей в такт; по белым костям позвоночника стекал пот.
В "Трапезной" поселилось какое-то зловещее нечто, которое неестественно дышало и двигалось. По мере того как тянулась ночь, потолок, казалось, становился всё выше и выше, а стены сближались. Казалось, огромная рука схватила крышу, как горсть глины, и потянула её вверх. Один из витражей, казалось, тоже мерцал и менялся. Пока я проморгалась, Дева Мария, наверное, превратилась из воплощения невинности в рычащую змею, а затем обратно. Время от времени всё вспыхивало рубиново-красным цветом перед глазами, что не имело никакого отношения к работающей цветомузыке.
Паника поднималась в груди, а клаустрофобия давила со всех сторон.
Надо было бежать отсюда.
Я выполнила обещание, данное Лотти, и осталась выпить стопку-другую. Наверное, даже не одну, а все пять. Пять дешёвых порций виски обжигали мне глотку, как смывка для краски. Опьянение уже не было таким приятным, как тогда, когда я, свернувшись калачиком в кресле, читала Бертрана Рассела[4] и потягивала "Лагавулин"[5]. В той безопасной, тихой обстановке алкоголь расслаблял мне голову настолько, что я позволяла мыслям течь рекой, давала им вздохнуть и занять свободное пространство, но по-прежнему чувствовала себя в безопасности.
Этим вечером всё было по-другому. Тут была какая-то дикость, которая мне не особо нравилась – бешеная непредсказуемость.
Со свисающим на предплечье блейзером я проталкивалась сквозь толпу танцующих к выходу, и тут тяжёлая рука крепко сжала мне запястье.
На ослепительную миллисекунду я вернулась в ярко освещённую гостиную Криса, в тот ужасный момент, и свободная рука, защищаясь, потянулась к губам, но меня дёрнули обратно в "Трапезную", больно вывернув руку.
Это был какой-то студент с растрёпанными волосами и вялым лицом в белой футболке с принтом. Он ощупал меня своими пьяными глазами, лениво улыбнулся, притянул ближе и прокричал мне в ухо:
– Ты куда, красотка? Ты остаёшься здесь, со мной.
А потом он наклонился для поцелуя.
Отвращение закипело у меня внутри вместе с дешёвым виски, я попыталась высвободить запястье из его хватки, но даже в состоянии алкогольного опьянения он был слишком силён, и я ненавидела его за то, с какой лёгкостью он мог держать меня без оглядки на количество выпитого. Эта ненависть превратилась в жёсткий осколок, и мной овладел какой-то животный страх.
Вспышка боли в руке, когда она соприкоснулась с его скулой, ощущалась как сила.
Затем друганы, с которыми он танцевал, сомкнулся вокруг нас, как стервятники, и я поняла, что оказалась в меньшинстве.
[4] Британский философ, логик, математик и общественный деятель. Внёс значительный вклад в математическую логику, историю философии и теорию познания. Рассел считается одним из основателей английского неореализма, а также неопозитивизма. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1950). То есть представляете себе, какого рода книгами увлекается Элис.
[5] Марка одного из известных шотландских односолодовых виски, производимого на одноимённой винокурне.