Поскольку мы оба не могли придумать, что такое могло бы случиться (ну разве что она выиграет в лотерее или получит ещё какой-то приз), я практически смирилась с фактом, что наверняка буду жить с ней вечно. Зная наш опыт с мужчинами, мы наверняка окажемся старыми кошатницами в каком-нибудь арендованном домике возле Аламо-сквер.
В период тех изначальных обсуждений условий проживания Джон также предупреждал меня, что если Касс переедет ко мне, то количество драмы в моей жизни резко вырастет, даже не считая алкоголя, Джека, её нехватки денег и прочего.
Зная Джона, он наверняка беспокоился о моих оценках, поскольку тогда я только что вернулась в художественный колледж, а Касс просто кутила, забив на получение образования.
И да, я знала, что Джон прав, но что тут поделать?
Это же Касс. Она моя лучшая подруга.
И пусть Джон был прав насчёт драмы, с ней также было весело. Мы могли пить вино, рисовать и смеяться над тупым дерьмом с каналов, и она даже время от времени вытаскивала меня из моей норы, заставляя социализироваться.
Даже я знала, что мне это на пользу.
Если бы Касс не жила со мной, я бы намного больше времени проводила в одиночестве. Не потому, что я ненавижу людей или страдаю от депрессии. Просто я не из тех людей, которые выходят и ищут общения ради общения. По словам Касс, я вечно мрачная артистичная личность. Также по словам Касс, если меня не выталкивать за дверь время от времени, я вообще забуду выходить из дома.
Нельзя сказать, что она ошибалась.
Я также знала, что мне не идёт на пользу так сильно изолироваться, по крайней мере, на длительные периоды времени.
В этом отношении Касс была отличным балансирующим фактором.
И если с ней приходила драма, то это казалось справедливой платой.
В любом случае, я бы не допустила, чтобы она оказалась на улице, даже если у неё ужасный вкус в мужчинах, и её увольняли чаще всех, кого я только знала. Когда она только переехала ко мне, я бы сделала практически что угодно, чтобы удержать её подальше от её сумасшедшей семейки… или не дать съехаться с Джеком, который, как я подозревала, имел куда более серьёзные проблемы, чем привычка Касс злоупотреблять алкоголем.
Поскольку Касс теперь за нас двоих пялилась на парня с чёрными волосами и светло-голубыми глазами, я не позволила себе смотреть на него. Я даже не перевела взгляд, когда она шепотом заорала мне в ухо.
Вместо этого я смотрела в дальнюю стену, будто там имелся какой-то другой парень, пялящийся на меня.
Или будто я вообще не заинтересована.
Я также старалась сохранить нейтральное лицо, но сомневаюсь, что вышло убедительно.
Легко было забыть, что мое лицо всё покрыто краской — грим для костюма Космической Девушки, персонажа малоизвестных комиксов, которые мы с Касс полюбили несколько лет назад, и причина, по которой я получала скорее озадаченные взгляды, нежели узнавание.
Серебристо-металлический тональник, окаймлённые и чёрные как у енота глаза, золотистые контактные линзы и чёрная губная помада весьма усложняли возможность узнать меня.
А ещё сложно было передать что-то микровыражением лица.
Учитывая, что на мне был облегающий резиновый топ с большой неоновой буквой S спереди, чёрная мини-юбка, колготки в сетку и виниловые сапоги до бедра, надо отдать парню должное за то, что он вообще смотрел на моё лицо… и за то, что он не пялился на Касс, поскольку она выбрала какой-то странный костюм клоунессы/медсестры/шлюшки и выглядела в нём слегка пугающе, но вместе с тем развратно.
Я знала, что её костюм происходил из какого-то паршивого ужастика, который Касс посчитала забавным.
Поскольку я ещё не смотрела этот шедевр, надо признать, наряд выглядел шизофренично даже по её меркам.
Вдобавок к её обычным крашеным неоново-зелёным волосам, Касс надела безумно короткое белое платьишко медсестры, которое спереди было расстёгнуто почти до пупка. Оно обнажало белый кружевной лифчик и большую часть груди, которая была на четыре размера больше моей и привлекала внимание даже в обычной одежде. Может, чтобы подчеркнуть белый цвет, Касс также надела шипованные и блестящие белые туфли, так и кричавшие «трахни меня», шапочку медсестры, стетоскоп… и полноценный клоунский грим с неоново-розовой хмурой гримасой, нарисованной на щеках и подбородке.
Это весьма ужасало.
А ещё, как это обычно бывало с нами обеими, наряд Касс практически гарантировал, что все парни в помещении едва удостоят меня взглядом и будут пялиться на мою лучшую подругу.
И да, пусть я к этому привыкла, сегодня это немного задевало за живое.
Может, потому что по моим меркам мой костюм был определённо сексуальным.
Пытался быть сексуальным, во всяком случае.
Но рядом с костюмом Касс… и что более важно, с телом Касс… я с таким же успехом могла одеться в мусорные мешки, в фермерский комбинезон с соломой в моих тёмно-каштановых волосах. Все парни в пределах видимости останавливались, чтобы поразглядывать Касс (неважно, была у них девушка или нет, натуралы они или геи, одни или в компании), и это точно не из-за муляжа окровавленного мясницкого ножа, который она сжимала в свободной руке.