«У меня ещё не было времени провести тщательную оценку», — уклончиво говорит он.
«Но он тебе не нравится».
«Да, — говорит Ревик, пристально глядя на старого видящего. — Он мне не нравится».
«Могу я спросить, почему?» — вежливо осведомляется Вэш.
Ревик чувствует новый прилив раздражения, но на этот раз он пытается ответить собеседнику честно. «Он… высокомерный. Но есть и нечто большее. Я не…»
Он поднимает глаза, чувствуя, а затем видя, что старший видящий внимательно наблюдает за ним. Заметив пристальный взгляд этих тёмных глаз, Ревик чувствует, что его свет закрывается.
«…Я ему не доверяю, — резко заканчивает он. — Если ты ожидаешь, что я буду это оправдывать, то я не могу. На данный момент у меня нет ничего осязаемого. Я сообщу тебе, когда смогу предоставить что-то, выходящее за рамки моих собственных первоначальных впечатлений и предубеждений».
Ревик смотрит на Барьерную траву, наблюдает, как пчела лениво кружит над полевыми цветами. Пчела останавливается, чтобы собрать нектар с ярко-оранжевого цветка. Ревик не сводит с неё глаз, отмечая все детали, вплоть до пыльцы, собранной на тонких волосках на ножках крошечного существа.
Они вымерли в естественном мире.
Ревик помнит времена, когда их было много, но до сих пор испытывает потрясение, видя их здесь.
Помимо своей реакции на пчелу, он целенаправленно держит свой разум пустым. Он знает, что это может не сработать — вероятно, и не сработает — с таким видящим, как Вэш, но он всё равно это делает.
Он также знает, что формально это нарушает их соглашение.
Вэш с самого начала предупредил его, что если Ревик примет предложенный ему пост по надзору за благополучием Моста, то потребуется полное раскрытие информации. Раскрытие его собственных более изменчивых и негативных чувств также является формальным требованием покаяния Ревика. В то время оба обещания казались лёгкими для исполнения.
Тогда он чувствовал себя полностью обнажённым. Нечего скрывать.
В последнее время это становится всё труднее.
«Брат», — говорит Вэш, и его мысли нежны.
Он легко кладёт ладонь на руку Ревика, посылая импульс тепла в его грудь.
Хотя контакт не является нежелательным, Ревик вздрагивает, а затем изо всех сил пытается впустить привязанность другого видящего.
«Будь осторожен, брат», — только и говорит Вэш.
«Я осторожен», — парирует Ревик.
«Осторожен ли?»
Ревик пристально смотрит на него. «Я достаточно серьёзно отношусь к своей должности».
«В этом я не сомневаюсь, — отвечает Вэш с улыбкой, оставаясь невозмутимым. — Ты также всё ещё говоришь себе, что она тебе не нравится, брат? Что ты не заинтересован в её благополучии или в том, кого она хочет затащить в свою постель?»
Ревик чувствует, как сжимается его свет, пока его разум борется со словами старого видящего.
Не только с их поверхностным смыслом… ему не нравится то, что он чувствует за ними. Ему не нравится это знание, как будто старый видящий ожидал этого, как будто он ждал, что Ревик отреагирует подобным образом. Ревик изо всех сил пытается снова очистить свой разум, но чем дольше свет древнего видящего притягивает его, тем труднее это становится.
Ревик чувствует в этом упрёк, более громкий, чем раньше.
Напоминание о том, что он находится в покаянии, что они наблюдают за ним.
Думая об этом, Ревик издаёт горький смешок.
Во всяком случае, для него это звучит горько.
«Значит, теперь ты следишь ещё и за моей сексуальной жизнью? — только и говорит он. — Неужели монашеская жизнь действительно такая скучная?»