Каждый вечер она сидела на одеяле перед костром, который он разводил на поляне, и звала его к себе. И он приходил, как агнец на заклание, и ложился, и клал голову на колени льву, и она сидела над ним, и гладила его лицо, что-то шепча. Каждый вечер она что-то шептала, утешала его веселыми историями или шутками, а иногда пела ему. В последнее время она напевала ему «Подмосковные вечера».
– Шура, ты голоден?
– Нет.
Они сидели рядом. Он не смотрел на нее.
– Точно? Мы не ели с шести, а сейчас…
– Я сказал «нет».
Молчание.
– Хочешь пить? Может, еще чашку чая?
– Нет, спасибо, – ответил он более мягко.
– А как на счет водки? – Она толкнула его локтем. – Я выпью с тобой.
– Нет, Таня. Я ничего не хочу.
– Принести тебе папиросу?
– Таня! – воскликнул он. – Я в порядке. Поверь, если мне что-нибудь понадобится, я скажу, ладно?
Он почувствовал, как она напряглась и убрала руки, но он снова взял их.
– Я хочу, чтобы ты продолжала трогать меня. Я не хочу двигаться и не хочу, чтобы ты двигалась. Я в порядке.
Он не смотрел на нее.
– Иди сюда, милый, – сказала она. – Иди. Положи голову мне на колени.
Заговорил лев. Ягненок подчинился.
Его голова лежала у Татьяны на коленях, и она, что-то шепча, слегка щекотала ему шею.
– Таня, можешь просто перестать? – прошептал он. – Можешь на секунду замолчать? Прошу тебя. Я не могу это вынести.
Склонившись над ним, она словно баюкала его, целовала его волосы. Он чувствовал, как ее мягкие груди касаются его головы.
– Шура… Шура… – повторяла она нараспев. – Муж, чудный мужчина, большой мужчина, солдат, прекрасный мужчина, Танин мужчина. Шура, любимый мужчина, обожаемый мужчина, боготворимый мужчина, живой мужчина, Шура… – (Александр лишился дара речи.) – Шура, послушай. Посмотри на меня и послушай. Ты слушаешь?
– Да, – сказал он, открывая глаза и глядя наверх.
Глаза у нее сияли. Она откашлялась.
– В двухтысячном году на берегу реки лежат три крокодила. Один говорит: «Когда-то мы были зелеными». Другой говорит: «Да, и мы умели плавать». Третий возмущенно говорит: «Хватит тратить время попусту. Полетели за медом!»
Александр со смехом закрыл лицо ладонями. Крокодилы могли не знать, кто они такие, но он-то хорошо знал, кто он такой.
– Шура, перестань! Не смейся пока. Моя задача – заставить тебя смеяться до слез. – Татьяна отвела его руки от лица. – Муж говорит жене…
– Прошу, больше не надо.
– Муж говорит жене: «Дорогая, ты слышала, что почтальон поимел всех женщин в деревне, за исключением одной?» А жена восклицает: «О-о, спорим, это та заносчивая Мира из дома номер тридцать!»
Александр рассмеялся: