Что? Что он только что услышал?
Он огляделся. Нет, здесь, в Выручай-комнате, по-прежнему было пусто — только он и груды вещей.
— Кто здесь? — позвал он, — Отзовись!
«Я. Или ты. Тут как посмотреть».
— Развёл тут софистику, — изумленно пробормотал Тёмный Лорд, — погоди-ка… так вот ты где прячешься, мыслитель недоделанный! А ну, возвращайся! Хватит тут пылью обрастать!
«Оставь меня в покое! — возмутился... да. Хоркрукс. Его хоркрукс. — Я хочу остаться здесь».
— Да кто тебя спрашивать-то будет! — возмутился в свою очередь Тёмный Лорд. — Я тебя создал, я тебя и заберу!
«И что дальше? — усмехнулся хоркрукс. — Вытащить отсюда ты меня всё равно не сможешь, а вот я тебе испорчу жизнь основательно. Оставь меня в покое, или пожалеешь!» — пригрозил он.
— Да что ты можешь, железяка неразумная? — презрительно ответил Тёмный Лорд. — Я твой создатель, между прочим! А ты — всего-навсего вещь!
«Скажи это своему отцу — твоему создателю. Ой, — добавил хоркрукс насмешливо, — он ведь умер. Не помог ему статус создателя. Скорей, даже наоборот».
— Ты сравниваешь этого жалкого маггла со мной? — обомлел Тёмный Лорд. Вот только взбунтовавшегося хоркрукса ему и не хватало! У него что, подростковый бунт начался, если это применительно к хоркруксам?
«А какая разница? — удивился хоркрукс. — Он маггл — ты волшебник, ты человек — я твой хоркрукс... В принципе, сравнимо».
— Ты бы ещё зелёное и солёное сравнил, мыслитель, — возмутился Тёмный Лорд, — ты часть меня, следовательно, должен подчиниться целому!
«Докажи!» — насмешливо потребовал хоркрукс.
— А пять доказательств существования бога тебе привести не надо? — озлился Тёмный Лорд. — Вот сейчас выйду отсюда и запущу Финдфайр! Сгоришь к мордредовой матери, если не подчинишься!
«Что я, Канта не читал? — хихикнул хоркрукс. — А чтоб ты спалил меня — да никогда, — он фыркнул. — У тебя, конечно, есть и другие, но... Определённо, нет».
— Это я читал Канта, — сердито сказал Тёмный Лорд, — а ты просто возомнивший о себе кусок моей души. Возвращайся обратно!
«Не хочу, — фыркнул хоркрукс. — Ты так и не повзрослел. А я устал от общества истеричного обиженного на весь мир инфантила».
— Мне сорок пять лет, и я профессор в Хогвартсе! — с обидой сказал Тёмный Лорд. — Сам ты истеричный инфантил!
«Это все твои аргументы? — язвительно поинтересовался хоркрукс. — Как по мне, тот факт, что ты в сорок пять подался в школьные учителя, моё утверждение только подтверждает. Ну как — сбылась мечта юности? Понравилось?» — ехидно осведомился он.
— Безумно! — так же ехидно ответил Тёмный Лорд, — что может быть лучше, нежели сеять разумное, доброе, вечное, направляя неокрепшие души подростков к добру и свету!
«Так зачем тогда тебе меня забирать? — ехидства в голосе хокрукса лишь прибавилось. — Ты ведь остаёшься здесь? Навечно? Будешь тут преподавать и сеять. Вечное с разумным».
— А я почувствовал глубокое раскаяние, — ухмыльнулся Тёмный Лорд, — и решил собрать себя воедино. Ибо не может преподавать тот, чья душа расколота на части!
«Мне-то зачем врать? — удивился хоркрукс. — Если бы ты его почувствовал, мы бы сами все с тобой соединились. И потом, ты, кажется, забыл, что я — часть тебя. И ты не раскаяние чувствуешь, а злость и ненависть. Ничего нового».
— А что я ещё должен чувствовать? — удивился Тёмный Лорд. — Любовь и доброту? Ты хоть раз такие чувства в природе встречал? Ну, если не считать церковных проповедей святош, обманывающих легковерных идиотов?
«Я всякое встречал, — огорошил его хокрукс. — Как и ты. Только я, в отличие от тебя, научился не смотреть, а видеть. Любовь, ненависть — всё суть одно. Спокойней надо быть. А что до доброты, то это вопрос сложный. Что считать добром?»
— Давай философские вопросы обсудим, когда уедем из Хогвартса? — предложил Тёмный Лорд. — Поскольку я собрался навсегда покинуть Британию, то и тебе здесь не место. Набредёт сюда какой-нибудь кретин вроде Крэбба с Гойлом, прикарманит тебя — и что тогда будешь делать?
«Лично я не собираюсь никуда. Тем более, с тобой, — сообщил ему хоркрукс. — Ты сам меня найти не можешь — какие Крэбб и Гойл? Впрочем, даже и найдут — не страшно. Они даже не поймут, что я такое. Но их можно будет постепенно переделать под себя — а с тобою мне что делать? Нет уж. Иди куда хочешь — а я остаюсь».
— И вообще, — вдруг подозрительно сказал Волдеморт, — это с чего вдруг ты ударился в философию?
«Поумнел, — последовал ответ. — В отличие от некоторых».