Всё ещё сомневаясь, он понюхал ягоду. Пахло приятно. Глубоко вздохнув, решительно закинул её в рот, раскусил. Сок показался ледяным. Он опалил лютой стужей нёбо, пронзил мозги, студёным ручейком стёк по позвоночнику… и оставил нежное послевкусие. Хагрид облегчённо выдохнул и заулыбался.
Как оказалось, поспешил он радоваться — вскоре ему поплохело.
Проклиная всё на свете, а особенно свою доверчивость, лесник закрыл сарай, добрёл до избушки, а до койки полз уже на карачках. До владений мадам Помфри он бы точно не дошёл.
Болел долго — дней пять. В первые сутки чудилось в бреду, будто его опустили в быструю речку, в самую стремнину, и бурная вода вымывает из него что-то… лишнее? Ненужное? Какую-то муть и грязь. Если б ещё и придерживали над поверхностью, а то ведь самому приходилось… э… не тонуть. А вода холодная и колючая, едва в ледышку не превратился. И пить её нельзя — не глотается. Пить-то очень хотелось.
Очнувшись, позвал Креветку, чтоб воды подала. Как выяснилось, домовушка на роль няньки совсем не годилась: выла, рыдала, уши себе выкручивала — так Хагрида жалела, а воды не дала!
Зато Плюмбум и напоил, и обиходил, и поесть со школьной кухни принёс, и рядом на табуретке посидел… Хороший домовик. Заботливый. Ещё и корма в зверинце в клетки набросал — золото, а не домовик! Вода в поилках всегда была, а вот еда… Подучить его немного, показать некоторые хитрости-тонкости — и готовый помощник в хагридовых трудах.
Ещё был кот. Он вообще от Хагрида не отходил, разве что по нужде, но тут же возвращался. С насиженного места на груди хозяина пристально смотрел ему в глаза. Всё же жуткий у него взгляд… И язык шершавый: то виски, то брови примется лизать, а прогнать — сил нет. И как-то легче с ним — всё не один.
Флитвик зашёл в гости, когда уже полегче стало. Ух, как он засуетился! Чаю вскипятил, за малиновым вареньем и Бодроперцовым зельем из своих запасов сбегал — думал, Хагрид простудился. Не слушая возражений, споил ему зелья, скормил варенье и залил душистым чаем. А потом укутал во все скопившиеся креветкины пледы.
Как правду ему, такому заботливому, не рассказать? Рассказал. Сначала маленький профессор рассердился, «доверчивым дуралеем» обозвал, но потом задумался. Ведь и вправду другого выхода-то не было, только съесть ягоду, и никак иначе. На костяную чашечку посмотрел, надел защитные перчатки — в руках повертел.
— Несомненно, артефакт, — кивнул своим мыслям. — Нелюдей работа — это чувствуется. Я, к примеру, даже не представляю, как это сделано. Очень сложное плетение чар, сверхсложное! Вот что, друг мой, никому сей предмет не показывайте. За обладание этим артефактом вас… хорошо, если чашу просто украдут. Ни-ко-му!
Хагрид истово закивал. Он и сам сообразил, что хвастаться таким подарочком никак нельзя.
Обсудили поведение кота.
— А вы привязали его кровно, дитя? Он ваш фамильяр?
— Дык вроде не надо…
— Надо! — решительно припечатал Флитвик. — Давайте-ка, прямо сейчас привязку осуществим. Прежде всего, это нужно коту — фамильяры магов живут столько же, сколько прожил на свете их хозяин. А кошки отнюдь не долгожители, даже полукнизлы. Согласитесь, было бы досадно потерять состарившееся животное, раз уж оно так вам предано. Предъявите-ка мне капельку крови, дитя. Где у вас её взять можно?
— Дык тока во рту. Шкуру не проколоть…
Сунутый под нос испачканный кровью палец кот брезгливо понюхал, передёрнулся всей шубкой, но всё же лизнул. Профессор тут же продекламировал длинное заклинание на непонятном языке. Пушистое чёрное тельце окуталось золотистым сиянием. Вся шерсть на кошаке встала дыбом!
— Имя! Нарекайте скорее своего фамильяра! — азартно выдохнул Флитвик.
— Эта… нарекаю тебя… Кот.
— Рубеус! — возмущённо всплеснул руками маленький профессор. — Неужели ничего интереснее придумать нельзя?! Ричардом, например, в честь великого короля. Мордредом, раз уж он у вас отменная вредина. Мерлином, наконец!
— Дык эта… Кот он, чё уж там, — виновато вздохнул Хагрид, покосившись на остервенело вылизывающего шёрстку… фамильяра. — Эх, и почему ты не собака?
* * *
Тишина и покой летних каникул, словно благословение, опустились на старый замок. Выпроводив по домам школяров, профессора торопливо засобирались в отпуск.
Старичок завхоз в предвкушении любимой им рыбалки просушивал сеть на заднем дворике замка, затачивал монструозные крючки, не меньше чем на кита, полировал блесну до состояния «смотреться, как в зеркало». Кумушки-профессорши бурно обсуждали сменившуюся моду на покрой рукавов мантий. Один тренер летающих метёлок неприкаянно бродил по квиддичному полю, проверяя густоту травы. И какая бы разница? В квиддич ведь в небе играют — растёт трава, не растёт… Главное — удачно приземлиться, чтоб под задом не крапива, не колючки.
Но не все учителя были заняты важными делами. К избушке лесника припёрся вечно всем недовольный очередной профессор гербологии, и давай ругать хагридов огород! Сам Хагрид тяжко вздыхал, преданно пучил глаза на манер домовика, шумно сморкался в полотенце при особо драматических пассажах… Каким ветром этого критикуна на грядки занесло? Нет, он правда думает, что вот прям щас благодарный полувеликан выкопает уже поднявшуюся картошку и пересадит её в стороне от опушки леса? И морковку вместо кабачков, и перчики за капустную гряду?
Хагрид тупо пялился на разошедшегося профессора, стараясь, чтоб морда была попроще, а про себя подсчитывал количество необходимых на зиму крапивных веников. Крапива-то — самый сок! Серп заточить и…
— Мистер Хагрид, вы меня совершено не слушаете!
— Дык эта… пущай картоха-то растёт… Али вам кустик дернуть? — Хагрид смущённо сморкнулся, при этом неловко махнув перед лицом визитёра далеко не свежим полотенцем. Тот брезгливо отпрянул:
— Тьфу! Перед кем я распинаюсь?!
Глядя вслед гневно утопавшему прочь гербологу, Хагрид злорадно ухмыльнулся. Всё-таки есть толк и в репутации неотёсанного дурня! Профессор зачем приходил? Стрясти с лесника обещание приволочь что-нибудь зелёное и волшебное из Запретного Леса. Желательно из самой глубины и неизвестное магической науке. И чтоб даром, то есть бесплатно. Корячься, Хагрид, лезь в дремучие дебри, копай там чего пострашнее, и если оно тебя не сожрёт, подари любимой школе. Нет, студенты твоих стараний не увидят, потому как кое-кому деньги нужны. Продаст учёный хмырь волшебную зелень, как есть продаст! И скажет, мол, само оно засохло.