— Тилли слушает, господин заместитель директора.
— Вы уже закончили уборку? Все ненужные бесхозные книги несите сюда, к Хагриду.
— Да, господин заместитель директора, Тилли сделает!
В эту ночь Хагрид спал урывками. В его жизнь вошли комиксы. Только закончит один — руки уже за следующим тянутся. А ведь ещё и поспать надо.
Утро напугало.
Домовики как-то по-своему поняли приказ заместителя директора. Хагрид никак не ожидал, что и без того не особо широкий проход в его деревянном сарае окажется погребённым под огромными кучами старых книг.
— Библиотеку, что ль, ушастики притащили? — охнул лесник, открыв утром ворота. Поднял ближайший том:
— «Демонология. Начала». Э? — схватив следующую книжку, шёпотом прочёл: — «Магия крови. Исключения Лассо», «Ритуалистика. Простые жертвоприношения. Начала», «Тё… тёмные искусства»…
Ноги подкосились, он плюхнулся на ящик, вытер рукавом вспотевший лоб. Первый порыв — бежать в школу и доложить о досадном недоразумении профессору Дамблдору — потихоньку схлынул. Почему-то отчаянно захотелось схватить и спрятать всё это добро. Если разобраться, оно ведь никому не нужно, иначе бы домовики не принесли. И помалкивать. Главное — помалкивать! Нету. Не видел. Не знаю…
— Небось где-нибудь свалено было в кучи и закрыто, а домовики получили приказ, ну и… — он осмотрел заплесневелую обложку, потормошил пальцем склеившиеся страницы. — Старые книги по запрещённым Министерством дисциплинам. Тут небось и химерология есть, которой папашу пугали. Вдруг и в самом деле проснётся семейный Дар, а я ни ухом, ни рылом. Тут хоть почитать можно, что к чему. В Азкабане, говорят, неуютно — не хотелось бы загреметь по дурости.
С трудом пробравшись к дальним полкам, Хагрид нашарил давний подарок профессора Флитвика — бездонный мешок. Спрятать книжки, пристроить мешок где-нибудь в чулане, в куче других мешков, а когда придёт время… Эх, не любил он учиться. Совсем не любил. А надо. Ой, надо-о!
* * *
Поздняя осень. Мерзкая погодка, хоть из дому не выходи! Чё хорошего может быть в промозглом холоде, ледяном дожде, извечном студёном тумане, наползающем с Чёрного озера? Лесное зверьё частью ложилось в спячку, частью откочёвывало в какие-то свои удобные для зимовки места. Ещё и непонятной тоской исходила душа от печальных криков птичьих стай, улетающих на чужбину. Хоть бы уж снег поскорей выпал.
Проверил ловушки на вездесущих лис, повадившихся шнырять возле курятника — не иначе дырку в стене ищут, пакостницы. Хагрид возвращался к избушке по старой тропинке, по которой редко ходил из-за густых зарослей шиповника, так и норовивших стянуть и присвоить что-нибудь из одежды. И уж вовсе он не ожидал увидеть на пеньке замерзающего школьника.
Казалось, парнишка не замечал ни студёного ветра, ни колючей снежной крупки, которая успела набиться в волосы и складки лёгкой мантии. По виду, четвёртый-пятый курс. И пахло от него бедой.
Обычно Хагрид игнорировал школяров с их нелепыми проблемами и странными запросами, а тут не смог пройти мимо.
— Слышь, ты в зельях соображаешь? — нашёл наконец тему для разговора. Мальчишка вздрогнул, обернулся. Обычное лицо: рыжеватые, словно тронутые ржавчиной волосы, веснушки на носу…
— Что? — прошептал посиневшими от холода губами.
— Г-рю, надо мне кого посмекалистей, чтоб зелья пересчитал — в большой таре бы сварить. Заплачу, не обижу. Смогёшь?
— Д-да.
— Пошли тогда. Зелье само себя не сварит.
В сарае от дровяной плиты пыхало жаром. Стеклянные фонари с зачарованными «вечными» свечами тускло освещали каменную столешницу. В сумраке терялись гирлянды травяных веников, округло выступали бока горшков и банок. На специальной подставке лежал лабораторный журнал. О, журнал был особой гордостью Хагрида! Никто посторонний не смог бы разобрать написанное там, ибо хозяин и сам частенько забывал, что ж он накарябал-то?
— Во, гляди — бачок, — щёлкнул крепким ногтем лесник по металлическому боку большой ёмкости. Та ответила гулом. — Рассчитай мне, значит, чтоб сразу много зелья получилось.
— А какое зелье? — откликнулся мальчик, держа дрожащие руки над раскалённой плитой. Его всего трясло — оттаивал помаленьку.
— Дык мне разных надо. Я, вон, весы аптекарские у старьёвщика купил. Хочу из учебников попробовать чего полезное сварить. Так-то мне много надо: заживляющая мазь на рябине, от паразитов чё-нидь, Костерост, опять же, успокаивающие и снотворные зелья…
— Это же для животных, да? Там, наверное, иные расчёты. Для каждого вида свои… Признаться, я в этом ничего не смыслю. Сами варить будете? — парнишка отчаянно тёр пальцы. Наверное, их нещадно ломило.
— Я буду, кто ж ещё. Больные зверюшки кольцо мастера-зельевара не спрашивают. Помогло и ладно.
— Так нельзя, — помотал влажной головой мальчик. — Если зелье приготовлено правильно, лечебный эффект будет сильнее, а если неправильно — можно отравиться. Вот что, я знатока приведу. Она дома на ферме что-то для скотины варит.
— Все сволочи, все! И…! В…! … … …!!! Суки в ботах! — высказался из клетки джарви с перевязанной лапой.
— Уху, — поддакнул ему филин с перебитым крылом.