Стелле и Роуз рассказывали, что их нашли в сугробе — вот и весь секрет появления.
И благодаря мне, они до сих пор в этом не сомневаются. Так-то.
— Иду, бабуля!
Я оставляю вёдра за порогом дома, запираю дверь и принимаюсь снимать войлочные сапоги. Тепло, не терпящее холодности и не знающее о личном пространстве, тут же крепко обнимает, словно могучая нянюшка. Чувствую, как лицо краснеет. Оставляю позади шаль и тёплое платье на пуговицах. И уже в голубом сарафане и носочках из козьего пуха захожу на кухню, тут же попадая под прицел внимательного взгляда Бруклии.
Старушка она в теле, маленькая, уютная, но со стальным стержнем поперёк округлостей. Светлые глаза яснее, чем у малышки Роуз, несмотря на прожитые зимы. Седые волосы убраны в пучок и заколоты палочкой на восточный манер.
— Что, домогался? — ухмыляется так сладенько, что у меня по рукам начинают бегать мурашки. — Послала небось?
Я не отвечаю, только почёсываю ладони на пути к шкафчику с заветными коричневыми зёрнами.
— А зря, голубушка, зря, он, между прочим, мой лучший сын. Идеал! Так говорят? В нём моя мудрость и, — хитро усмехается, — семя великана Родерика!
Не такой уж великан, судя по рассказам Иванко и других селян. Так — чуть выше среднего.
— Бабуля, он ведь твой единственный сын, — напоминаю я со смешливой нежностью, в то время как на пороге кухни-столовой застывает Роуз.
— В папе семя? — большие и без того глаза становятся ещё больше, а я смеюсь, вцепившись в банку с кофе. Она маленькая и милая из-за вязаного носка, в котором находится.
— Сила, большая сила… — увещевает Бруклия.
— А, как у тролля?
Старушка замирает статуей, над потолком тут же будто тучи собираются и даже мне становится не по себе.
Пока Бруклия напоминает Роуз, отчего же не стоит вспоминать о том, о ком вспоминать не следует, я вновь замечаю лису-чернобурку и оставляю своё сокровище на полке с крупами.
Вернусь и выпью чашечку ароматного чёрного, как ночь, кофе.
А пока…
— Изольда, бедовые твои косицы, куда побежала?
— Скоро вернусь, бабуленька!
И вновь — здравствуй сапожки и как дела шаль! Стоило бы одеваться потеплее, да я не мерзлячка.
В отличии от Агнии, но на ней чёрная лисья шубка…
«Что такое, ведьма? — бьётся в голове вопрос. — Что ты здесь потеряла?»
Моя белая сова ухает над головой, хотя на дворе — день.
А чёрный хвост мелькает за сарайчиком.
Нашим сарайчиком!
— Очень интересно.
Глава 2. Троллий призыв
Лисица гонится за пламенным шаром, красно-оранжевым, жёлто-синим. И он, этот любопытный сгусток магии, проникает в щель и оказывается в сарае. Она тявкает, поддевает носом незапертую дверь и залетает следом.
Тут же до меня доносится треск пламени. Ведь там лежат сухонькие дрова, специально на растопку одного из котлов.
Вот же засада. Если Агнию поймают за поджогом, едва ли будут и дальше её терпеть, ведь она — ведьма. А кто оставит такую в родной деревни? Конечно, многое о ней — лишь слухи, она пока ещё не сделала ничего плохого, но я то вижу, что магия в ней есть — и не хилая.