Моя тетя с лязгом бросает пулю на металлический поднос, отбрасывает щипцы и снова склоняется над Амелией. Не теряя ни секунды, она затыкает женщине нос, запрокидывает ее голову назад и начинает делать искусственное дыхание.
Изображение передо мной расплывается, пока я стою на дрожащих ногах, все еще наблюдая из дверного проема. Время замедляется. Все с тревогой наблюдают, как тетя Джульетта вдувает воздух в рот Амелии и считает количество нажатий на грудную клетку.
Но уже слишком поздно.
Проходят минуты.
Три.
Пять.
Десять.
Дядя Коул обходит стол и кладет руку на плечо своей пары.
— Мне жаль, Джулс, — выдыхает он, его глубокий голос нежнее, чем я когда-либо слышала. — Она ушла.
Слезы блестят в глазах моей тети, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на него, недоверчиво качая головой. Их взгляды встречаются на долгое, мрачное мгновение, в комнате воцаряется тишина.
Тобиас — тот, кто его нарушит.
Он берет щипцы, извлекает пулю и подносит ее к своему лицу, чтобы поближе рассмотреть.
— Аконит, — бормочет он, отмечая пурпурный блеск, покрывающий пулю. Он переводит взгляд на моего дядю. — Они знали, на кого охотились.
Я протягиваю руку, чтобы ухватиться за дверной косяк, у меня перехватывает дыхание и дрожат колени.
— Ублюдки, — бормочет один из воинов.
Джульетта резко вздыхает, переводя взгляд с пули обратно на Коула.
— Это происходит снова, — говорит она напряженным голосом.
— У нее в бедре еще одна пуля, — указывает Тобиас, окидывая оценивающим взглядом безжизненное тело Амелии.
Я крепче хватаюсь за дверной косяк, впиваясь кончиками пальцев в дерево, пытаясь удержаться на ногах, и мой сон внезапно возвращается ко мне.
Волк, бегущий по лесу, преследуемый охотниками.
Выстрел в бедро, затем в грудь.
Желчь подступает к моему горлу, когда я смотрю на труп на кухонном столе, понимая…
Это был не сон.
3
— Проснись, Мэдд.
Сквозь пелену сна где-то на задворках моего сознания раздается голос, вырывающий меня из глубин сна.
— Мэдд!
На этот раз голос звучит громче, ближе. Он принадлежит моей сестре-близнецу. По полу раздаются шаги, и пара рук опускается на мою голую спину, встряхивая меня.
— Ты должен проснуться.