Грязь брызжет из-под шин квадроцикла, и я поднимаю голову, чтобы увидеть охотника, который спрыгивает и приближается ко мне пешком, а двое других следуют за ним по бокам. Его лицо скрыто очками ночного видения, которые он носит, но я не смотрю на его лицо. Я смотрю на пистолет, зажатый в его руке, лунный свет отражается от ствола.
Он прицеливается, кожа его перчатки скрипит, когда он начинает нажимать на спусковой крючок. Но потом…
Раздается рычание. Скрежещут зубы. Щелкают челюсти.
Из ниоткуда появляются три волка и начинают нападать на охотников, но ружье все равно стреляет с громким хлопком.
Раскаленная добела боль обжигает мою грудь, и внезапно я падаю, лязгая зубами, в грязь.
Но когда все начинает темнеть, моя точка зрения внезапно меняется.
Я стою над волком, наблюдая, как липкая горячая кровь растекается по земле под его телом и впитывается в мех, в то время как воздух вокруг животного начинает мерцать, возвращая ему человеческий облик.
Это не я.
Я… сплю?
Мои глаза распахиваются, и я подскакиваю в постели, обливаясь холодным потом и тяжело дыша так, что едва могу отдышаться.
Это был сон.
Просто ужасный, пугающий сон.
Сон был настолько ярким, что казался реальным, но им не был. Это был настоящий кошмар.
Я опускаюсь обратно на подушки, сосредотачиваясь на том, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце и глубоко вдохнуть воздух в легкие.
Я поднимаю руку, чтобы вытереть пот со лба, пытаясь осознать травматическую шутку, которую мой разум сыграл со мной во сне.
Просто сон.
Постепенно мое дыхание приходит в норму. Пульс выравнивается. В глазах снова появляется тяжесть.
Я только начинаю засыпать, когда шум внизу заставляет меня снова сесть в постели и напрячь слух, пытаясь что-нибудь расслышать.
— Луна! — кричит испуганный голос, и по моей коже бегут мурашки.
Сбрасывая с себя простыни, я соскальзываю с кровати, быстро подхожу к двери и открываю ее. Когда я заглядываю в темный коридор, я снова слышу тот же голос, на этот раз громче.
— Луна!
В противоположном конце коридора открывается дверь, и моя тетя Джульетта, туго завязывая халат на талии, выбегает из спальни, которую делит с моим дядей Коулом. Они Альфа и Луна этой стаи волков-оборотней, и я живу с ними здесь, в доме стаи в Денвере, с тех пор, как мне исполнилось семнадцать.
Джульетта немедленно устремляется к лестнице, а я стою там, моргая, мгновение, прежде чем броситься за ней, чтобы выяснить, что происходит, мои босые ноги шлепают по паркету, пока я спускаюсь за ней по лестнице на кухню.
— Положи ее на стол! — рявкает тетя Джулиет, входя.
Она врывается внутрь, но я замираю в дверях, чувствуя, как краска отливает от моего лица при виде открывшегося передо мной зрелища.
Три воина стаи находятся на кухне, перепачканные грязью и голые, как будто они только что сменили свой волчий облик. Двое из них хватают спортивные штаны из тайника в шкафу и начинают натягивать их, в то время как третий несет на руках обнаженную окровавленную женщину, с которой стекает алая дорожка, когда он подносит ее к одному из больших столов. Он осторожно кладет ее бесчувственное тело на землю и немедленно отходит в сторону, Джульетта бросается к женщине, чтобы оценить ее травмы. Моя тетя — врач, хотя обычно ей не удается использовать свои навыки в стае, поскольку оборотни так быстро исцеляются. Вместо этого она использует их, работая в отделении неотложной помощи в больнице в центре города, так что ей не привыкать оказывать неотложную медицинскую помощь.
— Полотенца, мне нужны полотенца! — Джульетта кричит, наклоняясь, чтобы проверить, дышит ли женщина, поднимая ее запястье, чтобы измерить пульс. — И кто-нибудь, позовите Тобиаса, скажите ему, чтобы принес свою аптечку!
Воины начинают действовать, выбегая из комнаты, чтобы следовать ее командам. Один из них возвращается через несколько секунд со стопкой полотенец, и тетя Джульетт хватает одно из них сверху, крепко прижимая к груди женщины и оказывая давление, чтобы остановить кровотечение.
— Что случилось? — рявкает моя тетя, мотнув головой в сторону ближайшего воина.
— Застрелена охотниками в лесу, — выдыхает он.