Задом наперёд: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Потому, что честно выполняла свои обязанности! Не шла на сговор со своей совестью, не кривила душой, делала всё зависящее от меня, чтобы танки выходили с нашего завода сделанные точно по Госту.

- Но разве именно за это и не должны были тебя наградить медалью или орденом?

- Ты ещё очень мал, чтобы понять ситуацию в нашей стране. Мне совершенно не хочется продолжать этот разговор, но кое-что я тебе скажу: не всегда человек прав потому, что всё делает правильно, как предписано законом. Очень часто он прав потому, что у него больше прав и он может нарушать закон, подменяя его своим хотением. И частенько от этого оказывается в выигрыше.

Очень прошу тебя, запомни эти мои слова, но никогда и никому их не говори. Я не знаю, что будет дальше в нашей стране. Хочу, чтобы всё изменилось к лучшему. Но - не уверена! Поэтому стараюсь никогда не лезть вперёд, отказываюсь от предлагаемых мне на работе больших должностей, не хочу вступать в партию и т.п. Да и тебе не советую.

Я давно поняла, что лучше прожить жизнь тихо и мирно, не высовываясь, чем в какой-то момент оказаться где-нибудь за полярным кругом, выплавляя сталь или какие-нибудь цветные металлы для народного хозяйства под конвоем троечников, с трудом умеющих читать и писать на русском языке и гордящихся тем, что могут безнаказанно издеваться над более образованными людьми.

- А почему моего отца "поощрили" и перевели из промышленного отдела горкома партии на должность директора строящегося техникума? Ведь он тоже окончил Московский институт стали и сплавов? Он инженер, провоевал всю блокаду Ленинграда в городе в должности начальника штаба ижорского истребительного батальона? Имеет боевые награды!

- Потому, что он не захотел "бодаться с дубом"! И правильно сделал! Кроме шишек и других неприятностей он бы ничего не получил! Ты ещё мал и не можешь правильно оценивать события, но поверь, мы с отцом делаем всё возможное, чтобы наша семья жила достойной жизнью в тех условиях, в которых живёт большинство россиян.

Много позже Шурик прекрасно понял, что имела в виду мать, говоря ему эти слова.

Глава третья.

Седьмой и восьмой класс в школе Шурик проучился в некотором стрессовом состоянии. Во-первых, умерла бабушка. Она уже давно болела и скончалась тихо во сне на восемьдесят третьем году жизни. Во-вторых, в школе начались разговоры о переходе на обязательное восьми и одиннадцатилетнее образование. Умники в Правительстве во главе с Хрущёвым решили, что надо готовить подрастающее поколение к работе на производстве, для чего ввели с 1961 года дополнительный год обучения - одиннадцатый класс. Причём каждую неделю по два дня в девятом, десятом и одиннадцатом классах школьники должны работать на производстве и к окончанию школы получить рабочую профессию. Правда до людей доходили слухи, что после десятилетки в стране в эти годы не хватало рабочих мест для трудоустройства бывших школьников, не поступивших в ВУЗы, поэтому-то и были введены эти весьма странные меры. Но так ли это, или просто слухи, мне не известно.

Просиживать лишний год в школе Шурику, например, совершенно не хотелось. Учился он хорошо: всего две четвёрки получил за шестой класс, остальные - пятёрки. А тем более узнав, что учащихся в его школе будут обучать профессии электромехаников по ремонту телефонных аппаратов, и это - в течение трёх лет! А по окончании школы они получат только второй разряд - ему стало просто грустно. Уже в шестом классе он мог отлично отремонтировать телефонный аппарат, да и собрать хорошо работающий радиоприёмник.

Дома Шурик заявил родителям, что после восьмого класса хочет пойти работать и одновременно учиться в школе рабочей молодёжи, чтобы окончить десять классов и пойти учиться в институт.

Родители давно собирались переменить место жительства и уехать в Ленинград, где жили до войны.

На семейном совете решили, что если уж менять жизнь, то одновременно всем и на всех направлениях. В общем, 1960 год был посвящён обмену жилья на Ленинград, поиску там работы для родителей и поступлению в школу для Шурика. Хорошо, что он успел окончить музыкальную школу-семилетку до отъезда в Ленинград. Худо-бедно, но всё сладилось.

Обменять трёхкомнатную квартиру удалось на двухкомнатную в Выборгском районе Ленинграда, куда семья Шурика и переехала летом 1960 года. Мать устроилась на работу инженером в объединение "Светлана", отец стал работать преподавателем в техникуме, Шурик - учиться в восьмом классе обычной школы. На 1961 год главным в планах семьи было трудоустройство Шурика на работу, так как летом 1961 года ему исполнялось пятнадцать лет, и он мог официально начать свою трудовую деятельность, и одновременно пойти учиться в девятый класс ШРМ.

С некоторыми закавыками и эти проблемы семья успешно решила. Шурик пошёл работать с августа 1961 года в цех, выпускающий полупроводниковые приборы, учеником наладчика оборудования на "Светлану" и одновременно учиться в девятый класс ШРМ, расположенной недалеко от дома.

* * *

В дневной школе Шурик учился хорошо. В аттестате за восьмой класс у него было всего две четвёрки: по английскому языку и литературе.

С иностранным языком у Шурика творилось что-то странное: при наличие очень большого словарного запаса и отличной памяти он говорить по-английски совершенно не мог. Когда надо было произнести фразу на английском языке, он впадал в ступор, начинал заикаться, терялся и в итоге - ему ставили четвёрку, хотя Шурик едва ли заслуживал даже тройку.

Литературу он не любил по другой причине: при разборе литературных образов главных действующих лиц изучаемых в школе литературных произведений, о каждом из них он имел собственное мнение, которое практически мало, когда совпадало с тем, что было изложено в учебнике, и о чём рассказывал на уроке учитель. В итоге было заключено с учителем негласное соглашение: Шурик на уроках не говорит отсебятину, а учитель его не спрашивает, а ставит четвёрки.

Хорошо учиться Шурик продолжал и в ШРМ, окончив девятый класс только с одной четвёркой по английскому языку.

Поскольку техника ему всегда нравилась и ремонт её давался легко, Шурик сразу сумел сдать на третий разряд наладчика оборудования после трёхмесячного ученичества, а через полгода, когда закончился необходимый между сдачами на следующий разряд срок, получил и четвёртый разряд. После чего в августе ушёл в очередной отпуск сроком на тридцать рабочих дней и уехал на всё это время к своему дядьке в Краснодар "на фрукты и под солнце" - как говорила его мать, провожая на поезд. Паспорт Шурик получил в середине июля, так что считал себя вполне взрослым человеком.

Дядя Шурика - младший брат отца, работал водителем в областном аптечном управлении и еженедельно отправлялся в поездки по здравницам Краснодарского края, развозя лекарства. Его семья: жена и дочь восьми лет, оставались в городе, а племянник вместе с дядей путешествовал по побережью Чёрного моря. Очень часто дядя оставлял Шурика одного жить в каком-нибудь санатории или доме отдыха на черноморском побережье, считая его уже взрослым человеком в шестнадцать лет, а сам ехал дальше по своему маршруту, забирая его в Краснодар на обратном пути.

Так что в Краснодаре Шурик бывал не более двух дней в неделю: в субботу и воскресенье. И это было очень удачное для него решение неожиданно возникшей перед ним после наступления шестнадцатилетия проблемы: попытаться приспособиться к просмотру весьма странных еженощных снов, посещавших его с завидной регулярностью. Они возникали в голове Шурика немедленно, стоило только ему уснуть, и продолжались всю ночь.

* * *

"Первый необычный сон приснился в следующую ночь после дня рождения, когда мне исполнилось шестнадцать лет, - позже вспоминал Шурик. - Мне приснился старец. В полном смысле этого слова: старец. Совершенно убелённый сединами человек. Коротко остриженные седые волосы на голове, совершенно белые бакенбарды, переходящие в такую же седую короткую бородку, сверху увенчанную довольно длинными усами, с кончиками, загнутыми вверх, седыми густыми подстриженными бровями.

Старец сидел в высоком кожаном кресле опершись на суковатую палку, положив подбородок на кисти рук, удерживающие палку вертикально.

Одет он был непривычно глазу, воспитанному на современной моде. Светло коричневый кашемировый костюм, белая рубашка с золотыми запонками и ярко сверкающими бриллиантами на них, на шее - бабочка коричневого цвета с белыми "мушками". На ногах - коричневые кожаные туфли и бежевые носки.

Старец смотрел прямо в мои глаза, не моргая и не отводя взгляда. Так продолжалось около минуты. После чего он тяжело вздохнул и сказал, как мне показалось, с прибалтийским акцентом, но по-русски:

- Здравствуй, мой духовный наследник! Я, архимаг Густав седьмой, скончаюсь в полночь на первое августа в год 902 с момента создания Русской Восточно-европейской Империи в моём мире Земли, называемой Синей Землёй, прожив ровно сто два года, чего и тебе желаю!