Задом наперёд: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как раз напротив его дома на пустыре вдоль реки располагалась большая лесопилка. Пилы стояли в пяти деревянных сараях по четыре штуки в ряд. Как рассказывали взрослые, её построили ещё пленные германцы, занимавшиеся восстановлением разрушенных домов в городе.

Лесопилка работала и днём, и ночью в тёплый период года, накапливая запас досок на зимнее время. Брёвна для распиловки, пригонялись по реке, связанными в так называемые "гонки" или плоты, обвязанные стальной проволокой диаметром в пол сантиметра. Эти гонки притаскивали буксиры по реке из мест "не столь отдалённых", где валился лес зэками в лагерях, построенных по речкам, впадающим в реку, протекающую через город. Длина таких "гонок" доходила до нескольких сот метров. Гонки подгонялись к берегу у лесопилки, где якорились и стояли в несколько рядов вдоль берега некоторое время, ожидая роспуска на доски. И пока стояли у берега - были оккупированы ребятнёй, занимавшейся ловлей с них рыбы. Постепенно на место распиленных гонок пригонялись следующие - и так продолжалось до ледостава. В зимнее время лесопилка работала на накопленном летом сырье, которого хватало обычно до февраля - марта.

Готовая продукция: брус и доски, складировались вручную вокруг этих сараев и, по мере необходимости, грузились рабочими на прибывающий за ними транспорт. То есть, всё пространство лесопилки было забито горами досок.

Как правило, при складировании досок всегда оставалось свободное пространство внутри и между штабелями, так называемые детворой "лазы", в которых было очень здорово ползать, прятаться и играть в войну, разделившись на команды. Бывало, чтобы проползти по такому "лазу" приходилось изворачиваться, "согнувшись в три погибели". Пацаны понимали, что в случае, если ты застрянешь, помощи ждать не от кого: ведь никто не знал, куда ты спрятался и в какую дыру залез между досками. Поэтому надеялись только на свою удачу, а чаще всего вообще не думали об этом. Шум от работающих пил стоял такой сильный, что невозможно было разобрать даже, что говорили между собой рабочие, общающиеся чаще всего жестами, а не то чтобы услышать крики о помощи, раздававшиеся от ребятни, застрявшей в грудах наваленных досок.

Конечно, детям категорически запрещалось ходить на лесопилку, а тем более лазать по завалам досок. И вахтёры: старые бабульки, стоящие в воротах лесопилки, никогда не пропускали детей на её территорию. Но пробраться на лесопилку для ребятни не составляло больших проблем: доски забора вокруг лесопилки крепились на гвоздях, которые ими успешно выдирались.

После того, как пара пацанов была задавлена сместившимися штабелями досок, меры безопасности были ужесточены: каждый час назначались три минуты тишины, когда останавливались пилы и рабочие обходили завалы штабелей досок, прислушиваясь: не раздадутся ли крики о помощи? И не раз после того, как застрявшие дети были обнаружены, начинались лихорадочные работы по разбору завалов досок, что надолго сбивало рабочих лесопилки с рабочего ритма. Спасённые пацаны, конечно, награждались тумаками, отводились в милицию, откуда забирались родителями, после чего также получали порции "горячих" от своих пап и мам и практически больше никогда не появлялись на территории лесопилки. Однако их места тут же занимались новыми "любителями приключений".

Шурика, Слава Богу, миновала судьба застрявшего в завалах досок на лесопилке, хотя часто приходилось участвовать в этих играх с друзьями. Однако, другая страсть: купание во время ловли рыбы с "гонок" - всё-таки не прошла мимо Шурика, и он умудрился там попасть в экстремальную ситуацию.

* * *

Как известно, "гонки" - это плоты из брёвен шестиметровой длины, связанные проволокой. Чтобы плоты могли сплавляться по реке, каждый плот из брёвен соединялся с таким же на небольшом расстоянии: тридцать - сорок сантиметров. Это позволяло связанным между собой плотам в "гонке" менять направление движения, повторяя изгибы реки, и не вываливаться на берег в ненужном месте.

Ловить рыбу с плотов было очень удобно: как правило, пацаны не имели лодок или плотов, поэтому с "гонок" можно было ловить рыбу на большой глубине, не заботясь о перемещении по воде.

Но заниматься только ловлей рыбы было скучно. Если погода стояла жаркая, то искупаться в реке - сам Бог велел! Как правило, все ребята умели плавать, и поэтому часто устраивали соревнования: кто быстрее всех проплывёт вдоль десяти плотов - это примерно шестьдесят пять метров. Или кто поднырнёт под гонками на самое большое расстояние. И тому подобное.

Плавать на скорость Шурик не любил: его любимым стилем плавания был брас, или как его называли пацаны - "по-морскому". Поэтому любители кроля или плавания "сажёнками" всегда Шурика опережали. А вот нырнуть под "гонками" как можно дальше - это у него получалось хорошо.

И вот однажды Шурик с тремя пацанами вступил в спор на дальность ныряния под "гонками". В этом нырянии ничего сложного и особо опасного не было кроме одного: выныривать тебе приходилось как раз между плотами, высовывая голову над водой чтобы глотнуть порцию воздуха, а уж потом, в случае необходимости выплыть из-под плотов в сторону на свободную воду. К сожалению, расстояние между плотами было различное: и полметра бывало, и десять сантиметров, куда и голову просунуть невозможно, не то что вылезти из воды на плоты.

Конечно, соревнующиеся всегда перед нырянием проходили по "гонкам" и изучали места, куда они могли беспроблемно вынырнуть, заодно прикидывая дальность ныряния.

Соревнование проходило по уже сложившимся правилам. Участники забирались в воду в самом широком месте между "гонками" и по команде судьи погружались в воду ногами вниз. Течение подхватывало ныряльщиков и тянуло вперёд под "гонками". Они разворачивались под водой головой вперёд и плыли под плотами, считая просветы между ними над головой. Победителем считался тот, кто вынырнет в просвет между плотами, отстоящий от стартового на большее количество плотов.

Всё было хорошо, и в этот раз Шурик быстро оставил позади себя своих соперников. Но, к сожалению, сбился в подсчёте просветов над головой, посчитав, что вполне сможет доплыть до следующего, забыв, что этот просвет очень мал по длине - всего десятисантиметровый, и просунуть голову в него не удастся.

Так и оказалось: как Шурик не пытался найти просвет между плотами в "гонках" пошире - у него ничего не получалось! Воздух в лёгких уже заканчивался, и он стал задыхаться, стараясь головой расширить просвет между брёвнами, чтобы вынырнуть и глотнуть воздуха. Конечно, это сделать было невозможно, и Шурик уже стал прощаться с жизнью, когда почувствовал, что его голова с трудом, но проходит между торцами брёвен двух последовательно стоящих плотов, хотя перед этим никак не пролезала. Недаром говорят: голова прошла, то и туловище пролезет, тем более у ребёнка. И он каким-то чудом сумел вылезти на плоты.

Соперники Шурика подбежали к нему и с ужасом рассматривали отверстие, в которое он сумел вылезти. Оно опять уменьшилось до того значения, которое было ранее. Шурик, конечно, выиграл соревнование, но после этого никогда больше ни в чём подобном не участвовал. Зарёкся.

"Это опять меня спас мой оберег! А если бы в этот раз он не сработал? И я бы утонул? Больше никаких приключений такого рода! Хватит!", - раздумывал он, направляясь домой.

* * *

Это были самые ранние впечатления Шурика из детства, когда он вполне осознанно понял, что спасся только благодаря подаренному Юриком ему оберегу.

Без последствий чудесное спасение Шурика не осталось. Толпы пацанов приходили к "гонкам" и рассматривали, а потом и замеряли отверстие, в которое он сподобился протиснуться, чтобы спасти свою жизнь. Десять сантиметров! Именно такое расстояние между плотами, куда Шурик смог пролезть, имело место быть! И никакие попытки раздвинуть его шире с помощью металлических труб ни к чему не привели: брёвна не раздвигались! И только он один знал и понимал, что это - оберег! Его спаситель! Даже после того, как эти "гонки" были пущены в разделку на доски, и поток любопытствующих, среди которых были и вполне взрослые люди, иссяк, так как смотреть больше было не на что, легенда о спасении пацана ещё долго ходила в городе.

После этого случае к Шурику прилепилась кличка, которая ему совершенно не нравилась, но что он мог с этим поделать? "Пролаза" или "лазука", типа, в любую дырку пролезет! Так и звали Шурика пацаны вплоть до восьмого класса, когда он с семьёй переехал в другой город, перешёл учиться в школу рабочей молодёжи (ШРМ) и стал работать на заводе.

Но это - уже другая история, разделившая жизнь Шурика на две неравные части.

* * *

Следующие семь лет пролетели для главного героя чрезвычайно быстро. Было множество бытовых событий, которые конечно очень важны для семьи, но не несут такого определяющего значения для Шурика. Хотя, конечно, как посмотреть. Шурик, позднее проанализировав свою жизнь в этот период, отметил несколько весьма спорных моментов, когда только оберег помог ему её сохранить или избежать серьёзных травм.

* * *

В 1957 году мать Шурика на своей работе получила наконец отдельную трёхкомнатную квартиру. К этому времени дом у реки, в котором жил Шурик, был почти полностью расселён: по крайней мере все руководящие работники получили жильё в новых домах города.

Его мать на самом деле была отличным работником, очень хорошо справлялась со своими обязанностями, работая старшим инспектором в управлении трудовыми резервами области. Недаром окончила Московский институт стали и сплавов в 1940 году и работала по распределению вместе с мужем на Ижорском заводе под Ленинградом. Она проработала всю войну, будучи в эвакуации с ижорского завода, на челябинском танковом заводе контролёром качества броневых башен танков. А это была расстрельная должность: работая на заводе, надо было иметь и мужество, и силу воли, чтобы отстаивать своё мнение по качеству башен, за которое она лично отвечала: ведь план завода всегда "горел"! И от её личного мнения и личного клейма, которым она должна была клеймить пропускаемую ею продукцию, зависело выполнение плана огромного военного завода. А значит и жизни танкистов на фронте. А также и премии, и пайки, и благополучие руководства завода. А это не малого стоило.

Шурик однажды спросил мать, почему, проработав на военном танковом заводе всю войну, она не была награждена ни одной медалью или орденом, только получала благодарности в приказах по заводу?