Шелли вопросительно посмотрела на него.
– Дженнифер Фредерикс, – сказал он. – Она была последней.
Она уставилась на него. Свет в ее глазах внезапно ослепил, как полуденное солнце, и заморгав, он отвернулся.
– Ты в порядке? – спросил он. – Шелли…
Она встала. Из ее горла вырвался гул, низкий стон звериной скорби: словно все ее страдания – какой-то особый вид предательства, как можно поверить в то, что произошло? И ты, ты сама позволила этому случиться.
– Милая, – начал Годфри, потянувшись к ней, но ухватил только воздух, – Шелли неожиданно рванулась вперед, опустевшие ступени и крыльцо вздрогнули, а она упала на лужайку и растянулась во всю длину рядом с автомобилем. Годфри беспомощно смотрел, как она поднялась, пересекла лужайку, – огни фонарей резко затухали, когда она проходила под ними, и продолжали гаснуть дальше вдоль холма; она скрылась из виду, а он продолжал слышать грохот ее шагов и резкий, возрастающий крик ужаса и отчаяния, который, казалось, мог достичь самих небес.
Годфри был потерян. Ничто в его опыте общения с племянницей не говорило, что она может так двигаться или производить подобный шум. Вот так же в детстве он впервые увидел котел Бессемера: ужасающий дракон, изрыгающий огонь и пар из своей пасти, но и это было не все – скрытый потенциал ежедневной мощи, затаившейся, но в то же время у всех на виду, ждущей своего часа, чтобы вырваться наружу.
Годфри вынул свой телефон, но он не включался. Подошел к машине, но она не завелась. Как, подумал он, и любое другое электронное устройство, и все из-за Шелли. Он стоял под потухшим фонарем, чувствовал не надвигающуюся кульминацию, но возбуждение при ее приближении; что-то должно случиться и прямо сейчас, но его отправили на скамейку запасных. Одинокий и бесполезный богатый парень стоит у дома на холме, видимый и в то же время всеми забытый. Он увидел на дорожке белое перо, поднял его и держал на ладони и дул на него изо всех сил. Оно поднялось в воздух, закружилось и вновь приземлилось на землю: жертва законов, которые невозможно ни изменить, ни преодолеть.
Он посмотрел вдаль, и тьма обволокла его. Луна, будто чуждое украшение на глади воды, и Белая Башня – теперь отчетливо видимая.
– Боже мой, – произнес он.
Затем, вдалеке, он услышал серию выстрелов, и снова безраздельная власть тишины. И это был конец. Что бы он ни значил для каждого.
– Конец, – сказал Годфри. Не горю или облегчению, или другим домыслам. Просто конец. Он смирился с этой мыслью.
Все кончено и больше уже ничего не случится.
Затем в Белой Башне погас свет.
15:32
Когда Роман возвращался обратно, по радио передали новостную сводку: «Продолжаются поиски подростка из Хемлок Гроув Питера Руманчека, подозреваемого в причастности к серии жестоких убийств, ранее ошибочно приписываемых животному. Жертва вчерашней ночной резни, третья по счету, была опознана, как местная жительница Дженнифер Фредерикс…».
Что-то шевельнулось в душе Романа, что-то настолько же мелкое и глубокое, как кусок пищи, который застрял в зубах, и ты никак не можешь его выковырять.
«Предполагается, что убийца мог дрессировать одного или более волков для дальнейшего использования в своих ужасных преступлениях. Скончавшийся Френсис Пульман, заявлял, что был свидетелем убийства первой жертвы – Брук Блюбелл, атакованной огромным черным демоническим псом, пока прошлой ночью не поступили множественные донесения жителей о большом белом волке…»
Роман выключил радио. Могло ли все это время быть два волка? Один черный, один белый…
Тут он вильнул на тротуар и сбил почтовый ящик, сломав при этом правое боковое зеркало, которое повисло на проводах, как не до конца отрезанная часть тела. Он сдал назад и, сделав поворот на 180, вдавил педаль в пол. Коричнево-желтые листья кружились вслед уносящимся колесам машины.
15:43
– Это забавно! – сказала Лита. – Можешь представить: у меня никогда раньше не было чайной вечеринки! Так и хочется обратиться к себе по-королевски – мы. Ну, подайте нам свою чашку, и мы ее снова наполним.
Снаружи раздался шум машины, приближающейся на предельных скоростях. Скрипнули шины, и автомобиль затормозил у ее дома. Лита осторожно взяла чашку из трепещущих рук гостьи и, подойдя к окну, раздвинула шторы.
– О, все в порядке, – сообщила Лита и посмотрела на бледную и сгорбленную фигуру, сидящую у нее на кровати. – Не бойся. Все в порядке.
Снизу раздались звуки открывшейся двери и шагов, переступающих по две ступени за раз.
– Ладно, – сказала Лита. – Слушай, если хочешь, можешь просто подождать тут, а?
Роман позвал ее по имени, как только шаги затихли у ее двери.
– Минутку, – крикнула Лита. – Просто подожди тут, – прошептала она.
Она подошла к двери и приоткрыла на четверть.
– Ты в порядке? – спросил Роман.