– Кто это был с тобой? – снова Шея. – Не тот ли грязный цыган? Что вы, две инкубационные птички, делали тут такого, что не заслуживает порицания?
– Разговаривали.
– О чем?
– О таинствах смерти, – парировал Роман.
– Ладно, пошли, – сказал Нос.
Роман посмотрел на него: он смотрел в его глаза, и на короткое время его собственные блеснули, как у кошки, что ранее и привлекло внимание Питера к нему, и он произнес, с нажимом, словно учил актера репликам: – Хотя, знаешь, его мамаша будет еще той занозой в заднице.
Нос молчал. Его лицо побледнело.
Затем, он несколько раз коротко моргнул и выдавил: – Хотя, знаешь, его мамаша будет еще той занозой в заднице.
– Что, – спросил Шея.
Роман посмотрел в его глаза: –Ага. Иди, парнишка.
– Ага, – повторял Шея. – Иди, парнишка.
– Слушаюсь, офицер, – сказал Роман.
Они вернулись к джипу, Шея бормотал: – Жуткий маленький засранец.
Как только они ушли, Питер вернулся к Роману.
– Спорю, у тебя не часто отнимали деньги на завтраки, – пошутил Питер.
– Грунтовая земля, – сказал Роман. – Вот, что в ее ботинках.
Язык Питера замер на полпути между молчаливым принятием информации и попыткой ее понять. Он ничего не сказал.
Роман лег на землю и приложил свое ухо к земле, как в фильмах про индейцев.
– Ты чувствуешь это? – спросил он.
– Что?
– Чтобы это ни было, оно… там, внизу.
– Оу, – произнес Питер. – Это.
– Хорошо, – сказал Роман, вставая. – Хорошо узнать, что не сходишь с ума.
– Или, не ты один, – ответил Питер.
Облака проплывали над Белой Башней. А где-то явственно слышался звук поезда.
Из архивов Доктора Нормана Годфри:
От кого: morningstar314@yahoo.com
Кому: ngodfrey@hacres.net
Тема: Позволь им есть гренки!
Дорогой Дядя,