Хемлок Гроув: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Медведь, – сказал Питер. – Пума. Оригинальное самоубийство.

Роман сломал ветку ниже середины и зажал половину между пальцев. – Странно, – сказал он. – Я знал ее. То есть не совсем знал. Но видел ее. На вечеринках и прочих тусовках. Ей нравилась моя машина. – Ветка сломалась на четверть. – А теперь она мертва. Как, блядь, такое бывает?

– Ага, машина симпатичная, – сказал Питер.

– И еще я знал твоего дядю, или кем он там был.

– Винса? – спросил Питер.

– Ага. Иногда мы разводили костры, и он появлялся с бутылкой самогона. Мне нравились его истории. Девчонок они пугали до чертиков, но знаешь, это же девчонки.

Питер кивнул, вторжение алкаша, пренебрегающего бритьем с пятнадцати лет, было такой вещью, которая могла поставить девушек с ног на голову.

– Я не особо его знал, – сказал Питер. – Он называл меня Пити, и это мне не очень нравилось. Но он всегда давал мне договорить, когда Линда прерывала меня, и иногда он падал в обморок, все еще сидя за столом с открытыми глазами – это казалось мне каким-то фокусом. – Он поддался воспоминаниям. – Думаю, у него были серьезные проблемы.

Серокрылая моль пролетела рядом, и рука Питера дернулась ее поймать. Умение действовать по ситуации была у Руманчеков в крови, и он был абсолютно уверен, что сможет получить двадцать баксов от этого богатенького паренька, поспорив, что съест ее. Но его руки были не достаточно быстры, и моль упорхнула прочь.

Роман разломил ветку еще наполовину и дал ей упасть на землю.

– Я помню, как приходил сюда с отцом, – сказал он. – У меня осталось мало воспоминаний о нем, но я помню, что еще совсем мальчишкой был здесь, и что-то ужалило меня в ногу, знаешь, типа в перепонку между пальцами на ногах, и помню его лицо. Насколько беспомощным оно казалось. Потому что не мог понять, почему я так сильно плачу. Пока моя нога не опухла настолько, что пальцы начали походить на сосиски.

– Что с ним случилось? – спросил Питер.

Роман сложил руку пистолетом и изобразил, как вышибает собственные мозги.

– Бля-я, – отреагировал Питер.

– Бля-я, – повторил Роман.

– Мама говорит: мой отец мертв или типа того, – сказал Питер. – Не вдается в подробности. Божья коровка.

Роман стряхнул божью коровку со своего лацкана.

– Каково это, – спросил он. – Жить как, ну знаешь. Таким, как вы.

Питера не тревожило, что его называли «такие, как вы» – это почитаемая, фундаментальная граница жизни: имущих и неимущих. Питер не относил себя к беднякам.

– Я думаю, всегда есть что-то за холмом, что я должен увидеть, – сказал он. – Например, что кроется в ботинках твоей сестры?

Лучи от пары фонариков высветили их в темноте, и бесшумно загорелись полицейские мигалки.

– Черт, – сказал Питер.

– Все в порядке, – успокоил его Роман, но Питер уже бежал в сторону линии деревьев. Он остановился в той же тени, из которой появился Роман, который беззаботно глядел на фонари.

– Заблудился, приятель? – спросил самый низкий, без шеи, с обилием жира, как у штангиста.

– Я в порядке, но, спасибо за заботу, офицер, – ответил Роман.

– Это мальчишка Годфри, – произнес другой, высокий и худой, с резко выступающим носом, тянущим к земле, согнутым как лук, готовый выстрелить.

– Ты в курсе, что время не детское, – сказала Шея.

– Я ночная сова, – ответил Роман.

– Тебе нельзя здесь находиться, умник, – вступил Нос. – И мне плевать на твое имя.

– Я кому-то мешаю, офицер? – спросил Роман.