кто лучше на вкус... ты делала это медленно или быстро... кто следующий... кто следующий...
Роман расчистил локтями путь через школьников, и, когда он остановился, воцарилось молчание: его зеленые глаза Годфри были отнюдь не добрыми. Парни попятились к шкафчикам, тщетно и глупо лепеча о своей невиновности. Роман посмотрел на свою сестру на полу. Ее голова все еще клонилась вперед, и массивные плечи подрагивали от слез. Он перевел взгляд на глаза второго парня и тоном, поражающим своей логичностью, сказал:
– Поцелуй его. Поцелуй его милый маленький ротик.
Второй парень схватил своего друга, и их губы соединились. Первый парень выкинул сжатый кулак в ухо ухажера. Роман уперся одной ногой в шкафчик и помог Шелли подняться, пока двое друзей боролись на полу: первый яростно отбивался коленями и ногтями, пока второй продолжал к нему тянуться. Шелли и лампы под потолком асинхронно замерцали.
Когда перерыв закончился, Роман подошел к Питеру, который стоял у стены здания, напевая модную современную ритм-энд-блюз песню, и вырезал непристойные иероглифы на кирпичном фасаде, позаимствованным из кабинета биологии лезвием. Новости о второй девушки не удивили его, лишь время, которое заняло ее нахождение. Теперь он знал, что происходит, или, по меньшей мере, достаточно, чтобы знать, что он предпочел бы думать о чем угодно, кроме этого, но, конечно, теперь ему придется стряхнуть упыря со своего хвоста.
– Пиф-паф, – сказал Роман.
Прозвенел звонок, они пошли на баскетбольную площадку и сели возле сетчатого забора, спугнув нескольких голубей.
– А ты… уверен, что это был не ты? – спросил Роман.
– Я никогда не гуляю на пустой желудок, – ответил Питер.
– Есть трава? – сказал Роман.
Питер достал немного из кармана.
– И это был не я, – продолжил Роман.
– Знаю, – отозвался Питер.
Роман скрыл свое уныние от отсутствия подозреваемого. Он указал на тротуар, имея ввиду землю, то, что под ней.
– Думаешь, это…
– Нет, – сказал Питер. – Это что-то… страннее.
– Насколько страннее?
Питер пожал плечами и прикурил косяк. Роман знал, ему известно больше, чем он говорит, и Питер смакует удовольствие, оттягивая момент.
– Варгульф, – произнес он.
– Что? – переспросил Роман.
– Варгульф, – повторил Питер. – Волк нападает, только если голоден, или его спровоцировали. Это нормально. Варгульф, это волк, который сошел с ума.
– Как это сошел с ума? – спросил Роман.
– Не ест то, что убивает, – ответил Питер. – Это не способ. Это болезнь.
– Ты уверен, что это именно оно? – сказал Роман.
Питер передал косяк Роману, кивнул. Он ощутил его еще в первую луну, и в последнюю наткнулся на его запах, но не мог скрыть или разгадать свое открытие; это было не похоже ни на что, что он когда-либо встречал; это не говорило ничего о поле другого волка или намерениях, это был просто запах… злобы.
– Это кто-то, кого ты знаешь? – спросил Роман.
– Я никогда не знал никого другого, кроме Николая. Но это странный городок. Яйцами чую.
Роман кивнул. Он запрокинул голову назад и выдохнул дым.
– Теперь, я полагаю, мы найдем его, – сказал Роман.
Питер не понял: