– Можно посмотреть?
– Передаем записки, мистер Годфри? – сказала миссис Писарро.
– И не думал об этом, мадам, – ответил он.
После звонка Питер подошел к Роману. Он спорил сам с собой весь урок и пришел к выводу, что удовлетворить любопытство парня куда разумнее, чем скрывать: отговорки только подольют масла в огонь. Но, по правде, его кровь Руманчеков не позволила ему упустить возможность покрасоваться.
– Приходи к пяти, – сказал он.
– Ебаный страус, этот цыганский задница-пират зовет тебя на свидание? – спросил Дункан Фритц.
– Съешь тампон, неотесанный монголоид, – огрызнулся Роман.
Небо разливалось оттенками красного, когда Роман прибыл к Руманчекам. Питер проводил его в трейлер, полный библейского наследия и удобно расположенного жалкого набора мебели, ладана и лечащих камней, и коллекции Голливудских музыкальных пластинок, и фигурок мастеров времен Ренессанса, и невозвращенных библиотечных книг, и уголка, посвященного индийскому богу Ганеш, светящемуся Рождественскими огнями, как Гваделупская Дева Мэрия. Роман сконфуженно остановился у последней. Он спросил, являются ли они индусами или кем-то подобным.
Питер помотал головой. – Это бог нового начала. Но я не уверен, знал ли это Николай. Он всегда называл его Джамбо и просил одарить его между ног таким же большим, как его нос. Ник был настоящим неучем, – добавил он.
Он провел Романа в кухню и представил Линде, которая засовывала противень с печеньем из арахисового масла в духовку. Она была удивлена, когда Питер проинформировал ее, что упырь посетит их после школы: раз уж ее сын будет отсутствовать вечером, то можно готовить для кого-то еще. Она усадила ребят за кухонный стол и спросила, хотят ли они молока.
– Конечно, – сказал Роман.
– Милый? – спросила Линда.
– Молочная кислота, – ответил Питер.
– Точно, точно, – опомнилась она. Наполнив Роману стакан молока, указала на свой живот, вращением пальца. – Оно делает смешные вещи с его животиком, – объяснила она.
Глаза Питера блуждали за окном, наблюдая закат. Он дышал, как заметил Роман, с некой тревогой, потирая руками оба бицепса, как курильщик, вспоминающий, как давно он затягивался сигаретой в последний раз.
– Итак, – начала Линда, – какие планы после выпуска?
Роман пожал плечами, словно это был вопрос такой же важности, что и о планах на выходные. – Думаю, мама купит мне какое-нибудь неплохое местечко в колледже.
– Здорово, – сказала Линда.
Рука Питера схватила нож для масла со стола, независимо от каких-либо сознательных мышечных команд. Линда положила свою руку на его.
– Он нервничает перед этим, – объяснила она. – Гормоны.
– У меня есть «Ксанакс», – сказал Роман.
Питер отказался.
– Может чуть-чуть, попробовать на зубок, – сказала Линда.
Роман вынул свой контейнер для мятных леденцов и выудил две таблетки, одну он дал Линде.
– Это больно? – спросил он Питера.
Питер покачал головой:
– Не заметишь, если тебя переедет автобус.
– Ты все еще… ты? – поинтересовался Роман.
Питер посмотрел на него. Гадая.
Линда потянулась и ухватила грубую щеку сына.