– Когда наступает полная луна, ты гуляешь в обличии волка?
– Нет, сэр, – ответил он. – Мэм, – поправил себя.
– Хорошо, – продолжила она. – Этот вопрос улажен.
– Могу я спросить… откуда такие идеи, мэм?
– Ты знаком с Кристиной Вендалл?
– Да, мэм, – ответил он.
– И ты знаешь, что это она обнаружила Лизу Уиллоуби.
– Да, мэм.
– Ты не знаешь никаких причин, заставивших ее поверить, что ты оборотень, Питер?
Питер думал быстро:
– Я ей сказал. Мэм.
– Была ли конкретная причина, по которой ты сказал ей это?
– Что ж… потому что она спрашивала.
– Была ли конкретная причина, по которой она спрашивала?
– Мои средний и указательный пальцы одной длины. – Он выставил вперед ладонь. Шея присвистнул.
– И это атрибут оборотня? – спросила Шассо.
– Я думал, это значит, что ты лесбиянка, – сказал Шея.
– Мне кажется, ваша отсылка на несоответствующую длину указательного и безымянного пальцев у гомосексуальных женщин объясняется высоким уровнем андрогенов, – отреагировала Шассо. И снова к Питеру:
– Итак, это значит – ты оборотень.
– Она предпочла так думать, мэм. Но я не особо-то эксперт во всей этой вашей оборотне-лесбийской ситуации.
– Значит, ты продолжаешь отрицать все обвинения, что ты оборотень?
– Да, мэм. Их не существует, мэм.
– И ты правда в это веришь, Питер?
– Я думал это научный факт, мэм.
– Доказывать отсутствие это злоупотребление сразу двумя терминами – наукой и фактом, Питер.
Он щипнул свои пальцы:
– Я думал это было довольно близко к научному факту, мэм.
Она кивнула:
– Ты когда-нибудь слышал термин клинической ликантропии, Питер? – спросила она. Каждый раз, как она использовала его имя, это было как будто на ломтик ботулизма намазывали еще один кусочек масла.
– Нет, мэм.