— Это место занято? — спросила я.
Она покачала головой, и я села рядом, обняв её за плечи.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. — Голос у неё больше не звучал заложенным, что было отличной новостью. — Спасибо, что подменяла меня в магазине. Это был просто простудный вирус, но энергии совсем не было.
— Всегда пожалуйста. Пока я здесь, я с радостью помогу. — Я откусила кусочек пирога, кисло-сладкий вкус наполнил меня воспоминаниями, которые я быстро отогнала. Сейчас было не время вспоминать, как я когда-то легко целовала Такера через стол. — Честно, Нелли, если что-то нужно, зови. Мне кажется, папа даже рад, что я выхожу из дома.
— Не принимай на свой счёт. Он привык к своей тишине.
Это правда.
— А где Ральф?
Её глаза мелькнули в мою сторону, затем вернулись к пирогу.
— Твой отец тебе не сказал?
Это не прозвучало хорошо.
— О чём?
— Видимо, нет. — Она тяжело выдохнула, словно готовилась к чему-то. — Мы развелись, Джуни.
— Что? — Я выпрямилась, опустив тарелку на колени. — Когда?
— Около года назад. Это было… нелегко. — Она натянула храбрую улыбку. — Но такая жизнь. Принимаешь удары, справляешься и идёшь дальше.
— О боже, Нелли. Почему ты мне не сказала?
— Думала, что твой отец расскажет.
— Он мне вообще ничего не рассказывает. Не знаю, пытается ли он защитить меня или весь город, но мы никогда не обсуждаем ничего, что связано с Аркадией Крик.
— Но я же не просто кто-то, — сказала Нелли.
— Именно поэтому это так странно.
Нелли была в моей жизни задолго до моего рождения. Она была моей псевдомамой. Первая, кто простил меня и написал мне письмо после того, как я ушла от всех. Это была Нелли. Я нервно рассмеялась и откусила кусочек пирога. Каждый кусочек отдавался болью, но я не могла перестать есть.
Это напоминало, как больно было смотреть на Такера, смеющегося с друзьями, которых я просто оставила. Но я всё равно не могла отвести от него глаз.
Когда-то я была центром его мира. Именно я заставляла его смеяться, именно меня он обнимал за плечи, именно меня он всегда хотел держать за руку. Такер всегда был тихим парнем. Сдержанным. Его слова всегда были значимыми, его внимание — глубоким и продуманным.
Когда мы были вместе, я чувствовала себя победительницей в лотерее. Он заставлял меня чувствовать себя принцессой, президентом, человеком, который может всё. Он был моей опорой в те два года, когда папа находился в глубокой депрессии. Когда я возвращалась домой с колледжа каждые выходные, а потом возвращалась на учёбу совершенно выжатой, словно энергия и жизнь вытекали из меня за эти визиты. Такер был тем, кто поддерживал меня, кто заставлял чувствовать, что я могу справиться.
Пока однажды я не поняла, что больше не могу продолжать.
— Извини, что я была такой отстранённой, — тихо сказала я.
Нелли сжала моё предплечье и тепло улыбнулась.
— Ты же знаешь, я не виню тебя за то, что ты не смогла справляться с отцом. Это были тяжёлые годы для него. Не знаю, говорил ли он тебе, но мне кажется, ему нужно было, чтобы ты уехала, чтобы он смог сам собраться.
Она была, наверное, единственной женщиной в мире, которая так думала, но даже эти слова наполнили мой пустой эмоциональный резервуар хотя бы каплей.
— Если бы ты продолжала приезжать каждые выходные и заботиться о нём, — мягко добавила она, её карие глаза горели серьёзностью, — Может быть, он так бы и не встал на ноги.