Энни засмеялась, словно я сказала нечто нелепое.
— О, я тебя знаю, Джун. Никто просто так не перестаёт любить пироги. — Она взяла меня за руку, покачала головой, как будто сама мысль об этом была абсурдна, и потащила меня к столу с пирогами. — Ты съешь то, что он сегодня подаёт.
Я позволила ей тащить меня, потому что, честно говоря, я хотела пирог. Ну кто бы отказался? Я могла просто игнорировать Дасти в ответ. Наверное.
У стола уже не было очереди — большинство людей успели получить свои куски. Папа сидел в походном кресле на другой стороне лужайки и доедал свою тарелку — третью, если я правильно считала. Энни подвела меня прямо к столу, и я оказалась напротив Такера. Его взгляд следил за мной последние десять шагов, как будто он держал конец лассо и медленно подтягивал меня к себе.
Дело было не в том, что он хотел меня там видеть, а в том, что эта связь, это притяжение, не зависело от нас обоих.
— Добрый вечер, дамы, — сказал Дасти своим глубоким ковбойским голосом, напоминавшим голос Джона Уэйна в его лучшие годы. — Чем вас угостить?
Его глаза скользнули по мне мимоходом, чтобы затем тепло остановиться на Энни.
— Мне яблочный, Дасти, — сказала она. — Хотела вишнёвый, но, похоже, вы его уже разобрали.
— Разлетелся быстро, — извинился он.
— А тебе? — спросил меня Такер.
Я взглянула на разложенные на столе пироги, которые в этот момент будто сливались в одну расплывчатую картинку. Я чувствовала себя так некомфортно, что не могла даже сосредоточиться на выборе.
— Удиви меня.
Взгляд Такера задержался на мне всего секунду, прежде чем он отвёл глаза. Он потянулся к одному пирогу, но потом поменял его на другой. Я следила за его руками, как он брал нож для резки и отрезал кусок, чувствуя себя настоящим сталкером. Мысли невольно унесли меня назад, когда мы были на этом же осеннем пикнике церкви шесть лет назад. Тогда он тоже раздавал пироги, а я, наклонившись через стол, поцеловала его и попробовала тот пирог, который он ел.
Кисловато-сладкий, тёплый — именно тот вкус, который сейчас лежал передо мной на тарелке.
— Малиново-ежевичный, — произнёс он.
Я уставилась на тарелку, на липкий красный сироп, сочащийся из кусочка.
— Всё ещё твой любимый? — спросил он.
— Всё ещё мой любимый, — подтвердила я, поднимая взгляд и встречая его глаза.
Он смотрел на меня, и я не могла не думать: вспоминал ли он тот вечер, как я, или это была моя личная пытка?
Грейси Мэй влетела между мной и Энни, обняв нас обеих.
— Так здорово видеть всех вместе! — Она улыбнулась. — Как будто ничего не изменилось.
— Хотя многое изменилось, не так ли? — заметил Дасти, всё ещё избегая смотреть на меня.
— Ну да. Например, теперь мы намного старше, — уступила Энни. — Некоторые из нас даже растят малышей.
Такер улыбнулся ей.
— Ты хочешь сказать, что тебе не хочется устроить костёр или поплавать ночью, когда все мы так собираемся? — поддразнила Грейси Мэй, явно бросая вызов Дасти. Она что, флиртовала с ним?
По его сверкающим глазам было видно, что он ведётся.
— Я всё ещё могу переплыть тебя, если ты это имеешь в виду.
Грейси Мэй закатила глаза.
— Мы не устраивали этого уже три года, так что ты не можешь быть уверен.
— Я не полезу в эту грязную речную воду, — сказала Энни, скривившись. — Мне надо беречь этот маленького малыша.