Тем не менее она здесь была.
Она стояла у края скалы, в полушубке, валенках, сером платке, и что-то кричала им.
Не успел Зимин стащить респиратор, как женщина взялась за веревку, ступила через край обрыва и, не привязываясь, по выбоинам спустилась к ним.
— Доброе утро. — Она протянула им руку.
Только сейчас Зимин узнал в девушке Анку Степанову, инженера по технике безопасности. Он пожал ее руку в вышитой крестиками варежке и сказал:
— Прости за серый вид: пудру снять не успели.
Анка улыбнулась, стукнула валенком о валенок, сунула руку в карман и бросила в рот несколько кедровых орехов:
— Так… Пояса на месте. А веревки опробованы?
— Да чего там еще, — сказал Зимин, — сама нарушаешь технику безопасности, лазишь не привязываясь, а с нас требуешь.
Анка выплюнула скорлупу:
— Я начальство, мне можно.
— Храбрая какая!
Она бросила в рот новую горсть орехов.
— С вами не такой станешь… Нависших камней много?
— Нее спустили, — ответил Зимин.
— А вон тот? Да не туда смотришь, левей! — Анка повернула голову Зимина.
— Слазь-ка, Андрюха.
Андрей поспешно бросился с ломиком туда, куда показал бригадир.
Большой камень, выбитый из гнезда, с грохотом покатился вниз.
— Ну вот, так лучше, чем вам на голову, работяги, — сказала Анка. — А сейчас — наверх.
— Это зачем еще?
— Ну полезайте, полезайте!
— А кто бурить будет?
— Это меня не касается. Меня больше волнуют ваши веревки. Что-то они не внушают мне доверия.
— А мы? — спросил Зимин.
— Примерно столько же. Ну, наверх!
Ее лицо разжег ветер. Туго стянутое платком, оно казалось круглощеким, юным, почти девчоночьим.
Парни полезли наверх.
Анка вслед за ними быстро взобралась на скалу, но какой ни была она ловкой и быстрой, Андрей с Зиминым уже успели вытереть свои чумазые лица снегом и готовы были поговорить с нею. Теперь-то они поговорят с ней! Но Анка не выказывала желания говорить. Она стала протягивать через ладонь одну за другой все веревки, внимательно осматривая их, при этом не переставала щелкать орехи.
— Кто у вас самый тяжелый? — внезапно спросила Анка.