Избранное в двух томах. Том 2. Повести и рассказы [1987, худ. Б. Н. Чупрыгин]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, они у тебя на другом месте.

— Ну, ты, поосторожней… Говорю, не видел.

— А кто тебе кричал, что пень?

— Да разве в кабине услышишь?

Симакин, багровея, ударил себя кулаком в грудь:

— Завалишь компрессор — упеку!

К ним с шестом наперевес подошел Зимин:

— Эй, петухи, натощак драться вредно. Обеда бы дождались.

— А чего он, шельмец… — клокотал Симакин, утирая рукой вспотевшую шею.

Очень не хотелось Федору сходить с твердой колеи, но нельзя было в такой момент оставаться в стороне. Он шагнул в глубокий рыхлый снег, обогнул обогревалку, подошел к накренившимся саням и потрогал стальной трос, которым был привязан компрессор.

— Тоже мне… — полным презрения взглядом окинул он Симакина с трактористом. — Сейчас поднажмем и поставим, как надо. Несите ломы.

— Дельно, — сказал Зимин.

Взрывник Гришаков, громадный молчаливый человек с черными усами, побежал к обогревалке и вернулся с охапкой холодных ломов. Подпирая плечами побелевший от инея компрессор и тугие резиновые скаты, подсунули ломы под лыжу — стесанное бревно.

— Взялись! — подал команду Зимин. — Раз, два…

— Тянем, братцы, тянем! — крикнул Федор. — Еще немного, еще… Не жалей силенок, рук и селезенок! Ну, ну…

У Гришакова от напряжения на лбу вспухли жилы, маленькое лицо Зимина перекосилось, с головы Юрки слетела ушанка, он от натуги сопел и жевал губами. Симакин стонал от тяжести, все глубже просовывая под лыжу лом и придвигаясь к саням.

— Ну, ребятки, что лошадки, ну! Так, так… — подбадривал голос Федора. Согнувшись в три погибели, он кряхтел и скрежетал зубами: вот-вот лопнет от старания.

Но на самом деле он держал лом без малейшего напряжения.

Да и какого черта лезть из кожи вон, когда рядом обдает тебя паром этот здоровенный медведь Гришаков! Ведь, кроме компрессора, на сани были навалены трубы, буровые молотки, кайлы — и надорваться недолго!

Но Федор ни на секунду не умолкал:

— Еще, братцы и сестрицы, чуть потрудиться… Еще, милые! Ну, ну, разочек!..

Компрессор дрогнул, качнулся, приподнялся. Тягач газанул, и сани с хрустом и скрипом съехали с пня.

— Слава тебе господи! — вздохнул Симакин и стал, как волчок, бегать вокруг компрессора, оглядывая и ощупывая его. Гришаков обдирал с усов ледяшки, наросшие от пара, и широченная грудь его, обтянутая рыжей от ржавчины стеганкой, то подымалась, то опускалась. Юрка, Андрей, Зимин и тракторист дышали тяжело и хрипло, как старые кузнечные мехи. Юрка все еще не подобрал шапку, он даже не мог убрать с глаз густые, перемешанные со снегом волосы — так устал. Но жальче всех был вид у Федора. Мало того, что он тяжело дышал, но еще пробовал руки, ноги, ребра, словно не был в точности уверен, что они целы. Потом взялся за сердце и поморщился.

— Досталось? — спросил Андрей.

Федор ничего не ответил.

— Ничего, Федя, пройдет, — утешал Юрка.

— Легче надо было, — басом сказал Гришаков.

Зимин достал из стеганки пачку «Прибоя», и семь озябших, дымящихся на морозе рук потянулись к нему. Решив приберечь пяток оставшихся у него папирос «Беломор», Федор тоже вытащил скрюченными пальцами папиросу из смятой пачки.

— Сам откуда? — спросил Зимин, поднося ему огонек.

— Рязанский. Деревня Ржищево. Может, слыхал?