Сыны Триглава: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И та не заставила себя долго ждать!

С рассветом лес огласил рев боевых рогов — это моравское войско входило в Сленжанскую Пшесеку. Впереди шли пешцы — лучники и обычные вои, вооруженные рогатинами и палицами, редко мечами. За ними двигались уже лучше вооруженные германцы — кестельцы и родственные им наемники-лангобарды, почти все в кольчугах, с мечами и выставленными вперед копьями. Замыкала шествие аварская и моравская конница, родовая знать каганата и всех славянских княжений. Здесь же, под знаменем с крестом и ликом Христа, шел и князь Ростислав, бок о бок со своим наставником Сисинием и младшим братом Моймиром. Голубые глаза юноши горели предвкушением битвы: он и сам хотел возглавить передние ряды, но Ростислав запретил княжичу, не желая, чтобы хоть кто-то из конников путался впереди пешцев посреди этой непролазной чащи. Ему и так был не по душе этот лес, мало что не сводивший на нет численное превосходство, а непобедимую доселе конницу делавший чуть ли не обузой, а не главной ударной силой.

Эти тревожные мысли стали явью, когда перед войском предстала Пшесека: вытянувшаяся через весь лес стена подрубленных, переплетавшихся ветвями деревьев и зарослей терновника. Вдоль стены, через равные промежутки, висели распятые трупы: как грозное предупреждение любому захватчику, так и кровавая жертва духам-защитникам леса.

— Убрать, — бросил Ростислав, брезгливо глянув на изуродованные тела, залитые запекшейся кровью, — и разобрать все это.

Он кивнул головой на подрубленные деревья и моравы с аварами кинулись растаскивать засеки. Но, едва они прикоснулись к поваленным бревнам, как из-за густой листвы и переплетшихся ветвей ударили стрелы невидимых лучников. Предсмертные крики и проклятия разнеслись над лесом, пока из-за деревьев летели все новые тучи стрел.

— Не расстреливайте все! — крикнул Стюрмир, — пусть подойдут ближе!

Но его призыв пропал втуне — вошедшие в раж сленжане пускали стрелу за стрелой, метали пики и камни, засыпая заметавшихся врагов. Впрочем, и те, вскоре опомнившись, тоже начали пускать стрелы в ответ, но, не видя врага, они наносили ему куда меньший урон — и не так уж мало стрел и пик остались бесполезно торчать в деревьях. Впрочем, часть их все же достигла своей цели — и Стюрмир, скрипнув зубами, увидев, что несколько его людей также погибло под этим обстрелом. «За этим ли они плыли сюда от Дорестада?» — мелькнула в его голове нежданная мысль, однако она же и сразу погасла — не время было жалеть о том, что уже стало неизбежным. Тем более, что сленжане и прочие славяне гибли всяко в большем числе — очень скоро чуть ли не весь лес усеяли мертвые тела. Вопли умирающих и воинственные крики атакующих смешались в один громогласный вопль, пока сленжане и моравы, продолжали осыпать друг друга стрелами. Очень скоро, как и опасался Стюрмир, запас их иссяк и захватчики, подгоняемые криками воевод, полезли прямо на засеку, сцепившись с врагом врукопашную. Лучники отступили за спины пешцев, тогда как те, с рогатинами и дубинами наперевес, ожесточенно схлестнулись с вооруженными точно также сленжанами. Фризы и венды, впрочем, до поры до времени держались позади — пока в бой не втянулись лангобарды и кестельцы: прорвавшись за первую линию засек, они уперлись во вставших за стеной щитов воинов с запада.

На Стюрмира накинулись сразу двое лангобардов — высокие светлобородые воины, в кольчугах и шлемах. Один из них держал в руках меч, прикрываясь щитом; другой же вертел над головой боевым топором. Лишь скученность, ограниченность со всех сторон стволами деревьев, не давали германцам в полной мере использовать численное преимущество: топор, готовившийся размозжить Стюрмиру голову, наткнулся на толстую ветку и вместо смертельного удара лишь скользнул по шлему фриза. В следующий миг Стюрмир вогнал клинок мужчине под подбородок и, тут же развернувшись, фриз отбил щитом удар второго германца. Подхватив с земли выпавший из рук врага топор, Стюрмир попытался подрубить им ноги противника. Проворно отскочив, тот наткнулся на лезущего сзади собрата и, на миг потеряв равновесие, напоролся на меч фриза. Справа и слева, кипел такой же ожесточенный бой и на время фризам удалось отбросить лангобардов. Однако все новые и новые враги с громкими воплями ломились через терновые заросли, не обращая внимания на рвущие тело колючки, упорно, словно муравьи, лезли на завалы, преграждавшие им путь.

Ростислав, видя сколько людей гибнет пока его войско пытается атаковать в лоб, приказал искать обходные пути. Эту вылазку возглавил Моймир — но первые же тропки, которыми он пытался разведать дорогу, оказались перегорожены хитро прикрытыми «волчьими ямами» с утыканными кольями дном. Отчаянное ржание лошадей со сломанными ногами и распоротыми кольями животами, перемежались воплями людей, на которых падали увесистые бревна, когда рвались закрепленные на земле хитроумные растяжки. В ряде мест конникам удалось прорваться, но тут же они столкнулись со стрелами засевших в засаде и еще не вступавших в бой сленжанских лучников.

Но мало-помалу численный перевес делал свое дело: аваро-моравы, прорвав первую линию засек, уткнулись во вторую — еще более неприступную, возведенную еще в боги знают какие времена, где сквозь завалы уже успели прорасти молодые деревья. С другой стороны, конникам кое-где удалось пробиться вперед — и все чаще на сленжан и фризов из-за лесной завесы с диким воплем обрушивался смуглый всадник в косматом одеянии, наотмашь рубя саблей всех, кто попадался ему под руку. И хотя нередко такая атака заканчивалась на острие копий и рогатин, распарывавших брюхо коню, пока славяне добивали упавшего всадника, все больше становилось понятно — Пшесека падет еще до заката.

— Отходим! — рявкнул Стюрмир, сразив очередного врага, — да побыстрее.

Одновременно он, склонившись, шепнул на ухо соратнику несколько слов — и тот, понятливо усмехнувшись, защелкал кресалом. Меж тем остальные сленжане, вместе с фризами и вендами, спешно откатывались на север, с плеском и брызгами бросаясь в воды Ныса-Клодзки. Моравы и авары, увидев, что враг бежит, с торжествующими воплями устремились вперед — сейчас их натиск сдерживал лишь сам лес: все еще густой, переплетенный зарослями терновника, перекрытый завалами засек и ловушками волчьих ям. Чтобы избежать скученности, вражеские всадники устремились по разным тропкам и вскоре потеряли друг друга из вида, рассеявшись по Пшесеке. Ростислав, срывая голос, пытался остановить их, однако его воины, воодушевленные видом бегущего противника, уже не слушали его.

Моймир возглавил один из таких отрядов: успешно миновав смертоносные волчьи ямы и даже не потеряв коня, сразив с десяток вражеских воев, он неожиданно для самого себя оказался на речном берегу, где столкнулся с отступающими фризами. Глаза его хищно вспыхнули и он, пришпорив коня, устремился на Стюрмира.

— Умри, язычник! — пафосно крикнул молодой князь. В горячке боя он даже не заметил, что сильно оторвался от войска брата, выскочив на берег лишь с горстью людей, в которых уже летали стрелы с северного берега Ныса-Клодзки. Стюрмир, усмехнувшись, взял из рук соратника длинное копье, и дождавшись когда моравак подъедет достаточно близко, метнул его. Кованное из лучшей вендской стали острие пробило грудь лошади, конь заржал, повалившись на бок, придавив не успевшего высвободиться из стремян юношу. Когда ему все-таки удалось это, подоспевший Стюрмир оглушил Моймира ударом палицы.

— Возьмем его с собой, — усмехнулся он своим воинам, — и поторапливайтесь — здесь скоро будет изрядно жарко.