Сыны Триглава: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Я вижу перед собой воинов или трусливых трэллов?! - крикнул он, обернувшись к своим хирдманнам, - убейте эту тварь!

Повинуясь его словам свеи, переборов страх, метнули в гадину сразу несколько копий. Хоть сталь и не пробила прочную чешую, сразу стало ясно, что Волх не настолько неуязвим от обычного оружия, как его противник. Жалобное шипение разнеслось над рекой, а в следующий миг Волх, обернувшись зеленой ящерицей, соскользнул на землю, оставив в лапище драугра лишь извивающийся хвост. Ускользнув от удара секиры, едва не перерубившей его пополам, Волх превратился в ужа и скользнул в реку. В следующий миг мутные воды забурлили от ударов хвоста стремительно уходившего на глубину чудовища.

Вслед за князем побежали его люди - эсты и кривичи, латгалы и словене, - все собранное Волхом воинство разбегалось по лесу, спасаясь от торжествующих победителей. Часть их, впрочем, уже начали грабить нехитрые пожитки разгромленного врага. Отступили в лес, не теряя строя и те немногие свеи, кому посчастливилось выжить в схватке с драугром. Меж тем аукшайты и селы уже сдавались Рандверу и Каупису, вождю куршей, а также еще двум предводителям союзного войска: угрюмому темноволосому Викинту, кунигасу жемайтов и статному молодому воину, в красном плаще и золотой гривне на шее - Намейтартас, кунигас земгалов. Оба этих вождя, вместе со своими народами присоединились к Каупису и Наргесу, поддержав притязания последнего на титул криве-кривайтиса. Сам же сигонот, укрывшийся под раскидистым дубом от вызванного им же самим дождя, кривил губы в змеиной улыбке, довольно глядя как гибнет войско соперника.

Лесная стена

Ополье горело.

Стольный град ополян полыхал как огромный костер, пожирающий деревянные стены, жилища, ремесленные мастерские. Рыжее пламя жадно лизало и идолы богов, чьи резные лица, словно в скорби покрывались черной гарью, прежде чем вспыхнуть. Вместе с городом погибали и его жители — те, кто не пал вместе с князем ополян Казимиром, вышедшим с войском на защиту города. Надеялись на крепость стен, на воды Одры, со всех сторон окружившие расположенный на острове город, на помощь с севера, наконец, на милость богов, которым бородатые волхвы несколько дней приносили кровавые жертвы.

Все оказалось напрасно: явившееся с запада аваро-моравское войско, сходу разметавшее наспех собранное ополчение голеншичей, наголову разбило и ополян Казимира в жестокой битве на берегу Одры. Остатки воинства, во главе с самим князем отступили на остров, разрушив мост и приготовившись к осаде или последней битве. Однако князь Ростислав не стал тратить время на приступ, просто-напросто приказав аварским и моравским лучникам забросать город зажженными стрелами.

К несчастью для осажденных перед этим почти седьмицу палило жаркое летнее солнце — так что лучники прошли по обмелевшей Одре чуть ли до середины реки, откуда вели почти безнаказанный обстрел Ополья. Как бы не старались защитники города, им не удалось затушить пожар — и сейчас жадное пламя выжгло город почти дотла. Тех же, кто пытался спастись вплавь или на лодках, авары расстреляли прямо на воде.

Сам князь Ростислав сейчас восседал на гнедом жеребце, с берега Одры рассматривая гибнущее Ополье. Рядом с ним на белом коне сидел монах Сисиний. Лицо закутанного в черное одеяние духовника князя было одновременно скорбным и суровым, потрескавшиеся губы сами собой шептали пришедшие на ум строки:

— А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их истреблению, как повелел тебе Господь Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом Богом вашим…

— Хватит Сисиний, — хмуро бросил Ростислав, поворачивая коня, — скверное вышло дело. Не эти слова ты говорил мне, когда впервые пришел в Нитру.

— Господь наш карает детей за вину отцов до третьего и четвертого колена, ненавидящих его, — живо откликнулся Сисиний, — но милует до тысячи родов любящих Его и соблюдающих заповеди Его. Смерть этих язычников была не напрасна — ибо те, кто устрашатся гнева твоего, князь и обратится к Христу, обретут спасение и жизнь вечную.

— Что же, хорошо, если так, — хмурое лицо князя несколько смягчилось, — тем из голеншичей, кто принял Христа, я обещал милость и сдержал свое слово. Кто же виноват ополянам, что они предпочли погибнуть за своих идолов? Будем надеяться, что остальные станут умнее.

— Я помолюсь о том, чтобы Господь вразумил их души, — ответил Сисиний, но Ростислав уже тронул коня, направляясь к своим людям и на ходу отдавая приказы. Гибель Ополья была только началом — князь Нитры готовился взять под свою руку все сленжанские земли. Поначалу он не собирался распылять силы перед решающим броском к Янтарному морю — прежде всего к Волину-Венете. Путь к вторжению пролегал через сорбские земли, но вскоре прошли слухи, что саксы, поддержанные фризами, участили набеги на Тюрингию, чьи герцоги платили дань князю сорбов Древану. Одновременно пришли вести и о посланцах Люба в сленжанских землях. Тогда же Ростислав изменил свой замысел, решив сначала разгромить сленжан, заняв их земли до самого слияния Одры с Бубром, а уже потом, обезопасив восточные границы сорбов, вынудить их к совместному походу. Быстро захватив южные земли, Ростислав уперся в Сленжанскую Вырубку, на местном наречии Сленжанскую Пшесеку — полосу труднопроходимого леса, пролегшего от Рехлябских гор до самой Одры, преграждая дорогу к собственно сленжанам. Именно здесь ожидалась первая, по настоящему жестокая схватка на пути христианского воинства.

— Да тут и лесной дух ногу сломит, — выругался Стюрмир, выпутываясь из тернистых зарослей, что, казалось, с каким-то одушевленным коварством, выискивали малейшую прореху в одежде или доспехах, чтобы впиться своими колючками в голое тело. Выругавшись, фриз отвел от лица очередную ветку, едва не лишившую его единственного глаза. Стоявший рядом сленжанин усмехнулся и, поплевав на руки, ухватился за топор, сноровисто подрубая очередное дерево. После нескольких ударов, дерево наклонилось и упало, переплетаясь с ветвями точно такого же, подрубленного с другой стороны. Весь лес переполнял стук топоров — и фриз знал, что этот звук сейчас разносится по всей Пшесеке, от Судет до Одры. Ветки надрезанных и наклоненных до человеческого роста деревьев, надежно перекрывали все лесные тропки, также как и густые терновые заросли, росшие между стволами. За этой стеной таились в засаде уже здешние воины, — как сами сленжане, дедошане и бубряне, так и бежавшие на север от вражеского вторжения ополяне и голеншичи, а также пришедшие со Стюрмиром и Марибором фризы и велеты.

Сказать по правде, Стюрмир не рвался защищать сленжан — не так уж много воев явилось с посольством, никто не ожидал, что война застигнет его прямо здесь. Однако Вортицлав и другие князья настояли, чтобы фризы начали воевать прямо сейчас, в противном случае пригрозив оставить себе полную свободу рук — с кем воевать, а с кем вступать в союз. Выбирая между войной и возможностью оказаться посреди враждебной страны — и уже точно никогда не увидеть Венеты, не говоря уже о родном Дорестаде, — Стюрмир, скрепя сердце, согласился выдвинуться к Пшесеке. Два дня назад фризы и венды, вместе со сленжанами переправились через речку Ныса-Клодзка, за которой, собственно, и начиналась стена леса. Здесь они начали спешно обновлять преграду, готовясь к подходу вражеской рати.