Энцо склоняет голову и кивает, понимая благодарность за мои слова. — И тебе никогда не придется этого делать.
Я поднимаю глаза на блондинку позади него. — Кто ты?
— Это Эвелин, — представляет женщину Роуз. — Она моя лучшая подруга из Европы. Она та, кто помогла мне сбежать, когда я узнала, что беременна.
— Так что теперь я должен еще одному человеку. Спасибо, что помогла Роуз и нашему сыну.
— С удовольствием, — отвечает она.
Габриэлла вытирает глаза и улыбается мне со своего места рядом с Рафаэлем. — Я просто рада, что все в порядке.
Я оглядываю комнату, замечая одного отсутствующего.
— Где дядя Лео?
— Он и Доминик представляют нашу семью на похоронах Игоря сегодня, — отвечает папа.
Мама ёрзает на диване, явно чувствуя себя неуютно, и бормочет: — Наша семья вообще не должна там быть.
Папа кладет руку на колено жены. — Нам пришлось кого-то послать. Лео предложил.
Я разрываюсь, потому что я согласен с мамой, но понимаю точку зрения папы в политическом плане. Независимо от обид на нашу семью, ДиАнджело все еще правят Верховным столом. Если мы не будем там в какой-либо форме или возможности продемонстрировать поддержку другой семье Верховным столом в потере, то это будет выглядеть плохо для других преступных семей в Майами.
— Насколько зол Сергей?
— Он расстроен из-за смерти своего брата, но принес свои извинения нам и семье О'Лири. Он утверждает, что не имел представления о действиях своего брата.
— Ты веришь ему?
— Нет, — честно отвечает папа после долгой паузы. — Но у меня нет доказательств обратного, поэтому мы вынуждены пока наблюдать. Коннор предложил помочь всем, чем сможет.
Мне нравится Коннор. У него сильная, крепкая голова на плечах, и женитьба на сестре Роуз поможет укрепить связи между семьями.
— А как же Дмитрий? — спрашиваю я, замечая, как Габриэлла напрягает плечи. Мне все еще не нравится, что этот мужчина обращается к моей младшей сестре по имени.
— Сергей уверяет меня, что Дмитрий тоже ничего не знал.
— А ты как думаешь?
— Что Дмитрий не знал об Игоре, — Габриэлла прерывает нашего папу, прежде чем он успевает ответить. — Он не лгал.
Мы с папой обмениваемся взглядами. Никто из нас не верит русскому, а если он прикрывает своего босса, то он все равно что мертвец.
Входит медсестра и ахает от удивления, глядя на толпу людей в комнате. Ее взгляд устремляется на Энцо.
— Мистер Аккарди! Вам нельзя вставать с кровати, — отчитывает она его.
Эвелин шлепает его по плечу, игнорируя его тихий крик боли.
— Ты сказал, что тебе разрешено находиться в инвалидном кресле.
Энцо шипит и сердито смотрит на обеих женщин. — Ну, извини, если я слышал, что мой лучший друг очнулся от недельной комы. Мне нужно было его навестить.
— Ну, — она передразнивает его снисходительный тон. — Теперь ты проведал его. Возвращайся в свою палату.
Энцо стонет и ворчит на прощание, когда Эвелин выталкивает его из комнаты. Папа и мама уходят следом, забирая с собой Рафаэля и Габриэллу. Как только медсестра уходит, дав мне обезболивающее, от которого я так старался отказаться, со мной остаются только Роуз и Лиам.
Мой взгляд перемещается на Роуз. Она все еще держит меня за руку, но ее голова опущена, волосы скрывают от меня ее лицо. Неприемлемо.