Машину времени, чтобы я могла вернуться назад во времени и исправить это дерьмовое шоу в самом начале.
— Нет. Я просто устала.
Габриэлла кивает и протягивает мне одеяло с другой стороны дивана. Я принимаю его с вежливой улыбкой и сворачиваюсь калачиком рядом с Лиамом.
Энцо садится на журнальный столик передо мной, ставит бутылку скотча и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. Глядя прямо на меня, он становится серьезным. Я настороженно смотрю на него и плотнее натягиваю на себя одеяло. Как и в случае с Майклом, я также слышала слухи о светловолосом реинкарнированном викинге рядом с ним, который настолько безумен, насколько это вообще возможно. Но он был добр ко мне с самого начала. Это странно. Восприятие против реальности.
— Роуз, я понимаю, что ты, возможно, не готова рассказать нам, почему вы с Майклом ссорились, но мне нужно знать… это он ушиб твою руку?
Да.
Нет.
— Это сложно.
Взгляд Энцо падает на мою обледеневшую руку. — Это сложно?
Я делаю большой глоток и отвожу взгляд.
— Я знал, что ты не захлопнешь ею чертову дверь, — рычит Энцо. — Я надру ему задницу.
Мое лицо хмурится.
— Нет. Пожалуйста, не надо. Это не его вина.
— Не оправдывай его. Нет причин причинять боль матери его ребенка, — парирует Энцо, уже доставая телефон со стола.
Габриэлла протягивает руку и выхватывает телефон Энцо, заставляя мужчину рычать от раздражения. Она бросает на него прищуренный взгляд, прежде чем повернуться ко мне.
— Я думаю, ты должна рассказать нам, что произошло, — Габриэлла кладет другую руку мне на колено и нежно сжимает его в молчаливом ободрении.
— Думаю, мне следует начать с того, что я должна сказать тебе, что меня зовут не Роуз Беннетт. Меня зовут… Розалин О'Лири.
А затем я рассказываю им все, что хотела сказать Майклу, и они слушают. Без осуждения, без критики они выслушивают каждую деталь, хорошее, плохое, уродливое, прекрасное и все, что между ними.
Объяснение безумия последних десяти месяцев — это американские горки эмоций, но это также невероятно освобождает. Рассказывать их — это как будто снять с плеч огромный груз. Теперь, когда кто-то другой знает правду во всей ее полноте, мне как-то легче.
— И все. Вы двое все знаете, — я ставлю пустой стакан и потираю лицо. Алкоголь согревает мой живот, и наступает истощение. Мне кажется, что я могла бы спать неделю. Может, стоит. Может, это даст Майклу время, в котором он нуждается. Время, в котором мы оба нуждаемся.
— Что из этого ты рассказала Майклу? — Энцо первым задает вопрос.
— Ничего из этого. Он бы не стал слушать, даже если бы я рассказала. Он просто обвинил меня в том, что я шпионка для своего отца и спланировала все это. Что я забеременела нарочно и подставила его, — я вздыхаю. — Кстати, все это неправда. Мой отец может гореть в аду, и я никогда не ожидала и не собиралась беременеть. Я даже не знала, кто он был в ту ночь. Мама не допускала меня ни на какие мероприятия Высокого стола, поэтому я никогда с ним не встречалась. К тому же, он на десять лет старше меня. Какому двадцатидвухлетнему парню будет интересна двенадцатилетняя?
— Ты меня уже встречала, — тихо говорит Габриэлла.
Я смотрю прямо на нее.
— Что?
— Это было на поминках твоей мамы. Помню, как увидела маленькую рыжеволосую девочку примерно моего возраста, бегущую вверх по лестнице. Я пошла за тобой и нашла тебя запертой в ванной. Ты плакала и думала, что я твой отец, когда я постучала в дверь. Ты кричала, чтобы я ушла, и это было самое милое, что было на свете. Столько вспыльчивости и дерзости в такой грустный день. Это напомнило мне немного о себе, и я сразу же захотела стать твоим другом. Я даже рассказала маме о тебе, но потом ты ушла. Мне жаль. Я совсем забыла об этом до сих пор.
Воспоминание смутное и щекочет мой мозг, пока я пытаюсь вспомнить. Я провела большую часть того дня в злой, подавленной дымке и изо всех сил старалась заблокировать последующие дни в последующие годы. — Мне тоже жаль. Я тоже этого не помню, но это похоже на меня.
— Не извиняйся. Ты горевала, — логика Габриэллы так проста и чиста.
Я изучаю их обоих, ища хоть какой-то гнев, но не нахожу его. И все же я должна спросить.
— Вы двое злитесь на меня?