Я не хотел этого писать, но по какой-то причине я хочу, чтобы он знал. Может, как-то Роуз это услышит.
Энцо: 🙄 Я думаю, тебе стоит начать с этого, когда ты вернешься домой.
Майкл: Я скоро буду дома.
Папа в своем кабинете потягивает скотч. Один, в темноте. Он часто делает это по ночам, когда над заливом накатывают штормы, наслаждаясь зрелищем, как задумала Мать-природа. Одно из моих самых приятных воспоминаний из детства — как я сидел у него на коленях и наблюдал, как вместе с ним накатывают штормы. Он говорил, что приятно напоминать себе, что каким бы могущественным ты себя ни считал, есть гораздо более могущественные стихии, которые никто не может контролировать.
— Отец.
— Майкл. Входи.
Я вхожу и закрываю за собой дверь, зная, что этот разговор должен быть личным. Налив себе выпивку, я делаю большой глоток, прежде чем сесть на эркер и повернуться к отцу.
С этого ракурса и при тусклом свете его возраст отражается на лице, и моя грудь сжимается от этого зрелища, поскольку реальность ситуации давит на мои плечи. Папа уже должен был быть на пенсии, наслаждаясь оставшимися годами отдыха с Элис в итальянской деревне.
— Роуз чувствует себя лучше? Я видел, как Энцо ушел с ней.
Прежде чем бежать за Роуз, я придумал оправдание, что она плохо себя чувствует. Я допиваю остатки напитка, наслаждаясь жжением в горле.
— С ней все в порядке, но мне нужно поговорить с тобой о Роуз.
— Что случилось, сынок? — он звучит измученным, и мне не нравится, как я собираюсь это дополнить.
— Роуз не та, за кого себя выдает.
— Что? — папа ставит стакан на колено и уделяет мне все свое внимание. — Кто она?
Теперь пути назад нет.
— Ее зовут Розалин О'Лири. Она пропавшая дочь Патрика О'Лири.
Папа смотрит на меня, его рот слегка приоткрывается от шока. — О, черт, — наконец выдыхает он. — Ты серьезно?
— Да.
— Когда ты это узнал?
— Сегодня вечером. Она узнала тебя. Вот почему она ушла. Ты ее…
— Крестный отец, — заканчивает папа. — Да. Да. Как я ее не узнал?
Я пожимаю плечами, не в силах дать ему такой ответ.
Папа допивает свой напиток одним гигантским глотком, прежде чем тяжело вздыхает. — Полагаю, прошло уже много времени с тех пор, как я видел ее в последний раз. Боже, должно быть, прошло уже больше десяти лет. Если я правильно помню, это было на похоронах ее матери, и бедная девочка была такой тихой и грустной. Совсем не такой, какой она была до аварии.
Я встаю и протягиваю руку к его стакану, предлагая наполнить его. Он передает его, и я пересекаю комнату к барной стойке. Наливая свежий скотч, я продолжаю раскрывать еще больше секретов. — Она сказала, что это ее отец продал ее в сеть секс-торговцев.
— Что? — папа разворачивается. — Патрик продал свою младшую дочь?
Я киваю. — Ее отец нашел ее в Италии и заявил, что теперь она запятнанная, поэтому он ее продал.
Папа кладет руки на стол, наклоняется вперед и опускает голову. — Да. Насколько я знаю о контракте, Игорь платил кругленькую сумму, чтобы жениться на девственнице, — он поднимает глаза, схватывая меня взглядом. — Ты тоже об этом позаботился?
Я невесело усмехаюсь и качаю головой, протягивая ему его наполненный стакан.
— Нет. По крайней мере, я об этом не знаю.