— Да какие проблемы, конечно. Когда мы отказывали? Тем более, что…
— Я тогда пойду. Устал чего-то.
Ему наконец-то удалось полностью разогнуться. Волна облегчения мурашками прошла по телу, отозвалась лёгким похрустыванием в шее и спине. Уже в коридоре он вспомнил, что всё ещё в маске и шапочке, снял их и, скомкав, сунул в карман.
Алексей Петрович поднялся навстречу, едва Платонов вошёл в ординаторскую.
— Всё получилось?
— Да.
Платонов щёлкнул кнопкой чайника, сел в своё кресло и уставился в погасший в режиме ожидания монитор.
— Я никуда не уходил, — добавил Лазарев. — Даже курить только один раз. Думал — мало ли. Вдруг позовёшь…
— Через три дня достанем из клинитрона и в седьмую палату. Сейчас каждый день — перевязки. Если что, поправлю, где не так легло, — Платонов отчитывался самому себе, как робот, не замечая обращённых к нему слов Лазарева.
Чайник вскипел. Виктор встал, насыпал из банки пару ложек кофе, бросил сахар, плеснул кипяток и вернулся к столу. Долго смотрел на чашку, потом сделал пару обжигающих глотков. Спросил:
— А коньяк есть?
— Обижаешь, — Алексей Петрович повернулся в кресле и вытащил из нижнего ящика стола бутылку. — В кофе плеснуть? Или не будем просто так переводить продукт?
Платонов в очередной раз заглянул в комнатку, что была по совместительству кухней, взял рюмки, поставил на микроволновку. Лазарев втиснулся рядом, плеснул по половине.
— Я к полумерам не привык, — вспомнив госпитальную поговорку, сказал Платонов. Петрович долил. Не дожидаясь каких-то слов от заведующего, Виктор взял рюмку; быстро, одним большим глотком выпил. Лазарев достал из кармана маленькую розовую карамельку, протянул Виктору:
— Иди в бокс, полежи с полчасика. Заснёшь — не проблема.
Лёжа на кровати в боксе, когда хмель стал настойчиво просачиваться в голову и усыплять, Платонов вдруг вспомнил, с чего все началось.
С этого худосочного и скандального… В памятной почему-то рубашке — той самой, «кафельной». Как же его звали…
(«Это мама, понимаете вы или нет?»)
Вадим. Да, точно. И ведь он показался странным сразу…
(«…таблетки…»)
Вадим Беляков.
(«Я все сделаю, чтобы вы запомнили…»)
И сделал.
…Когда Лазарев через час заглянул в бокс, Платонов крепко спал, положив ладонь под щеку.
Часть первая
ПЕПЕЛ
1
Наши дни
Телефонный звонок в полчетвёртого утра не сулил ничего хорошего. Платонов нехотя приподнял голову с подушки, нашарил рукой телефон на тумбочке рядом с диваном, далеко не сразу сумел смахнуть зелёный кружочек разговора вверх.
— Дежурный хирург…
— Подойдите, здесь по вашу душу, — услышал он чересчур бодрый для середины ночи голос Эльвиры, медсестры приёмного отделения. — Не надо сюда вещи складывать… Это я не вам, Виктор Сергеевич… Вот там вешалка, а сумку оставьте за дверью…