Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– …Она сказала, что он это сделал? – послышался насмешливый голос. – Да, но послушайте, Дервент, при всем моем уважении… Ну вы же знаете Джанет… Да, я понимаю, что это неплохая возможность сформулировать наши доводы. Если мы соберемся здесь на военный совет, а потом всем скопом отправимся в Скотленд-Ярд… Но что еще сделал этот парень? Сунул свою руку под ее… Чт-о-о? Да ну, не может… Я не верю. Вот старая потаскушка. Как зовут этого парня? Костер? А, Мастерс… Старший инспектор Мастерс… Да, хорошо, если он…

В полутемном холле Поллард видел только затылок Мастерса, но уже испытывал к нему нечто вроде сочувствия. Страдания старшего инспектора, должно быть, достигли апогея. То, что его начальник все же не лопнул от злости, Поллард воспринял как должное. Мастерс тяжелой поступью зашагал вперед по коридору и встал в дверном проеме.

В комнате находились двое мужчин. Один сидел за телефонным столиком, другой расположился на диване с журналом в руках. Комната была отделана панелями из темной полированной древесины и освещалась скрытыми светильниками. Кресел с гнутыми ножками, обитыми синим плюшем, вполне хватало и на новоприбывших. Когда Мастерс появился в дверях, мужчины дружно подняли головы, и их лица навсегда остались в памяти Полларда, словно запечатленные фотокамерой.

У телефона сидел дородный юноша лет этак под тридцать, смахивающий на располневшего спортсмена, с квадратным, довольно симпатичным лицом и хорошо очерченным подбородком. Его коротко подстриженные усы были немного темнее русых волос, но, несмотря на аккуратную стрижку, выглядел он несколько взъерошенным. Загорелая до черноты кожа оттеняла светлые глаза, смотревшие на старшего инспектора с приветливым любопытством. Он был в старой спортивной шапочке и видавших виды фланелевых брюках. Поллард, совершенно правильно идентифицировавший его как Рона Гарднера, начал понимать, почему окружающие затруднялись представить его в роли убийцы. Но первое впечатление, напомнил себе сержант, бывает обманчивым.

При взгляде на Бенджамина Соара тоже сразу было понятно, почему Филипп Китинг считает, что тот внушает доверие. Это не было связано с его внешностью или какими-то другими индивидуальными особенностями. Если останавливаться на деталях, то он был невысок ростом, плотной комплекции, темноволос и носил очки без оправы. Под внешней сдержанностью в нем можно было даже разглядеть следы излишней чувствительности. И однако, в нем чувствовалась какая-то глубинная основательность. Хотя он, по всей видимости, получал от телефонного разговора такое же удовольствие, как и Гарднер, но, в отличие от откровенного хихиканья последнего, проявлялось оно лишь в приподнятых уголках губ да насмешливом прищуре глаз за толстыми стеклами очков. При появлении Мастерса он заметно напрягся и сузил глаза.

– Приветик, – сказал Гарднер.

– Ур-р, – пробурчал Мастерс, или это был еще какой-то невнятный звук. – Приветствую, джентльмены. Надеюсь, не помешал? Должен сообщить, что я офицер полиции из Скотленд-Ярда… – Было очевидно, что сообразительный Гарднер угадал имя Мастерса еще до того, как старший инспектор его назвал. – И я именно тот старший инспектор Мастерс, о котором вы говорили минуту назад.

– Вот это человечище! – воскликнул Гарднер с неподдельным восхищением.

– …Я хотел бы предупредить вас, сэр, что собираюсь задать несколько вопросов, которые я… которые я…

– Ну, во всяком случае, вы не тратите слов попусту, – заметил Гарднер. Он поднялся было со стула, но тут же уселся обратно. – Эй, это что за шутки? Держитесь-ка от меня подальше. Вы зажали меня в угол. Кто-нибудь, уведите этого помешанного, пока он не начал буянить!

– Спокойнее, сынок, – раздался сонный бас Г. М., прозвучавший так властно, что все разом повернули к нему головы. – Привет, ребятки. Он придет в себя через минуту, но должен предупредить, что даже терпение полиции имеет свои пределы, а эта история с миссис Дервент превращается совсем уж в невесть что. В итоге дойдет до того, что Мастерс будет бежать по Пикадилли за миссис Дервент, облаченной в одни подвязки. Если мы собираемся рассказывать тут сказки, а я думаю, так оно и будет, давайте делать это по-честному.

При появлении Френсис Гэйл, за спиной которой маячил Филипп, Бенджамин Соар поднялся на ноги. Он оказался коренастым, почти квадратным человеком, с довольно-таки колючим взглядом. Вообразите модный нынче образ дикаря, однако выбритого, вычищенного и цивилизованного, с набриолиненными волосами и в очках с толстыми стеклами, к тому же щеголяющего хорошими манерами – и полýчите (подумал Поллард) довольно достоверное представление об облике Соара.

– А вы, полагаю, сэр Генри Мерривейл? – проговорил он приятным густым баритоном. – Дервент предупредил нас, что вы не замедлите появиться. Да, ваше предложение кажется мне разумным. По крайней мере, наша небольшая встреча поможет снять напряжение, и это уже говорит в ее пользу. Думаю, нет необходимости начинать разговор с упоминания того, насколько ужасна эта история и как мы все ею удручены. Каждый, кто считает себя другом мистера Китинга, представляет, что мы чувствуем. Предлагаю сразу приступить к делу.

– Меня это устраивает, сэр, – согласился Мастерс, который уже взял себя в руки. Он обернулся к юноше. – Кажется, я слегка переборщил. Прав ли я, полагая, что имею дело с мистером Гарднером?

– Да, – подтвердил дородный молодой человек с растрепанными волосами. – Послушайте, инспектор, все это полностью моя вина. Я не должен был насмехаться над вами. Но вы застали меня врасплох. Ну и у вас совсем не было причин кипятиться; если вы не поняли, что у меня и так уже поджилки трясутся, то я вас переоценил. Что же, во имя всего святого, я, по-вашему, натворил?

– Располагайтесь, как вам удобно, ребята, – вмешался Филипп Китинг. – А я пока, с вашего позволения, пойду позабочусь о напитках.

Мастерс помахал саквояжем:

– Минуточку, мистер Китинг. Вы нам сейчас понадобитесь.

Пока Мастерс обустраивал нечто вроде трибуны, Г. М., кряхтя, добрался до дивана и уселся поближе к Соару. Когда Френсис Гэйл попыталась что-то сказать, он яростно шикнул и усадил ее рядом с собой. Мастерс торжественно открыл саквояж.

– Итак, мистер Гарднер, обратите внимание на этот револьвер. Он принадлежит вам, а?

Гарднер поспешно взял револьвер в руки, словно только и ждал этого момента. Потом покрутил барабан, вынул один патрон и тщательно осмотрел.

– Да ладно, сэр! У вас ведь нет никаких сомнений на этот счет.

– Он действительно мой. Дервент рассказал, как его использовали. Но меня интересует не револьвер, а патроны. Здесь старые ремингтоновские пули, таких теперь не достать. В последний раз, кода я видел эту штуку, она была заряжена холостыми.

– Да? Но в понедельник вечером патроны в «ремингтоне» не были холостыми, не так ли?

– В понедельник вечером? Были.

– А что, если я скажу, сэр, что нам доподлинно известно, что вечером в понедельник револьвер был заряжен боевыми патронами?

– Значит, вы – отъявленный лжец, – отрезал Гарднер, обнаружив прискорбное отсутствие хороших манер, зато с несомненной искренностью. – Потому что именно тогда его и зарядили холостыми. Я собственноручно приобрел коробку холостых патронов по дороге сюда. Вы ведь тот вечер имеете в виду?

– Я говорю о прошедшем понедельнике, когда у вас с Вэнсом Китингом в его квартире произошла ссора из-за мисс Гэйл. Когда он пытался заставить вас в чем-то признаться и даже выстрелил из этого самого револьвера.

– Так вот в чем дело, – процедил Гарднер. На какое-то время он полностью погрузился в воспоминания: его плечи сгорбились, рукава рубашки вздернулись и обнажили широкие запястья, пальцы механически поглаживали ствол пистолета. – Хотите – верьте, хотите – нет, но я думал обо всем, кроме этой истории, – наконец сказал он. – Из всех диких, безумных, извращенных толкований… – Неожиданно он отложил револьвер в сторону и добавил: – Бедняга…

Наступила пауза. В этом последнем слове была такая горькая искренность (а может, и немного иронии), что даже Мастерс засомневался. Этому нельзя было не поверить.