Эскадра адмирала Шпее в бою: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Очень быстро бой сделался общим. С 19 ч. 10 м. "Лейпциг" накрыл "Glasgow”. "Дрезден" также стрелял по "Glasgow", но возможно, что и по "Otranto”; большие германские крейсера сосредоточили свое внимание на "Good Норе" и "Monmouth”. С каждой минутой тактические условия для нашей эскадры ухудшались – волна била в стреляющий борт, бросая каскады воды, обдававшие комендоров и орудийные прицелы; темнота сгущалась, и наблюдать падение снарядов становилось невозможным. Дым головного немецкого крейсера, несшийся назад сильным юго-восточным ветром, скрывал "Лейпциг" от "Glasgow". Подробные донесения о стрельбе нашей эскадры имеются только с уцелевшего "Glasgow", но надо думать, что стрельба остальных была не лучше. Этот крейсер открыл огонь в 19 ч. 05 м. с 50 каб., но уже с самого начала вероятность попадания сводилась к минимальной вследствие часто скрывавшейся цели и невозможности замечать падение своих снарядов.

В 19 ч. 14 м. "Glasgow", заметив свое отставание, прибавил немного ходу, но вскоре опять убавил и в этот момент (19 ч. 19 м.) получил первое попадание – 105-мм снаряд "Лейпцига”, который ударил в крепление боевой рубки в походной каюте командира, но не разорвался. С "Glasgow" было видно тяжелое положение головных британских крейсеров, жестоко страдавших от неприятельского огня и не имевших возможности нанести врагу существенного вреда. "Monmouth" вышел из строя несколько вправо и затем уже до конца не смог занять своего места. У него начался пожар в кормовой части, и он стал отставать. Чтобы не мешать его стрельбе и не попасть под недолеты "Лейпцига", "Glasgow" держался позади "Monmouth" на линии между курсами его и "Good Норе".

Крейсера противника теперь почти скрылись из виду. Об их местоположении можно было судить лишь по вспышкам выстрелов, в то время как наши корабли представляли ясно видимую цель. Немцы посылали залпы за залпами со скоростью трех в минуту, и о результатах их стрельбы можно было судить по "Monmouth”. С пожаром на корме он как будто справился, но в 19 ч. 25 м. начался еще один пожар – запылал полубак, горевший в течение 5 минут. В 19 ч. 30 м. "Лейпциг" прекратил огонь. Возможно, что он поменялся местом с "Дрезденом", но во всяком случае оба они вскоре начали стрелять по "Glasgow”, который, со своей стороны, не видел ни того, ни другого. Можно было лишь с трудом различить два больших крейсера Шпее, по которым "Glasgow" и вел огонь: из 152-мм носового орудия – по "Шарнгорсту", а из кормового – по "Гнейзенау”, причем было замечено одно попадание лиддитного снаряда в кормовую башню.

Положение "Good Норе" к этому времени становилось критическим. С начала боя он держался на курсе, несколько сходящемся с противником, и беспрерывно поражался его залпами; а начавшиеся с первого момента боя пожары не прекращались. В 19 ч. 35 м. была замечена его отчаянная попытка сблизиться с германскими крейсерами, хотя за последнюю четверть часа расстояние уменьшилось до 27,5 каб. Казалось, он хочет дорого продать свою жизнь. Но через 5 мин. на баке у него взвились громадные языки пламени, повидимому, возобновился первоначальный пожар у носового 234-мм орудия. Положение "Monmouth" было немногим лучше. "Glasgow" же пока почти не имел попаданий и мог отвечать неприятелю. Луна взошла и осветила легкий крейсер, по которому "Glasgow" и сосредоточил огонь. Почти одновременно он получил первое тяжелое попадание. 105-мм фугасный снаряд разорвался у ватерлинии ниже жилой палубы над левым винтом, сделав пробоину около 6 квадратных футов. Пробоина имела вид как от таранного удара.

Положение флагманского крейсера было безнадежно; становилось очевидным, что наступают его последние минуты, однако стрельбы он не прекращал. Ярко освещенный пламенем пожара вблизи мостика, он был ясно виден совсем близко от неприятеля. В 19 ч. 45 м. он начал отставать и оказался в 8 каб. слева по носу "Glasgow", а через 5 мин. – на полпути между "Glasgow” и неприятелем. Луна скрылась за тучами, стало совершенно темно, проходили дождевые шквалы. Неожиданно мрак прорезался блеском сильнейшего взрыва в том месте, где горел "Good Норе”. Взрыв произошел в средней его части. На бакс взвился огненный столб высотой в 200 футов, стрельба прекратилась. Кормовая его часть была окутана дымом, но и оттуда время от времени вырывались языки пламени. На какой-то момент "Good Норе” настолько сблизился с противником, что комендоры "Glasgow" сочли его за флагманский крейсер Шпее, но быстро поняли свою ошибку.

В 19 ч. 52 м. расстояние между эскадрами упало до 23 каб. Адмирал Шпее вышел несколько вперед и начал склоняться в сторону противника. "Good Норе" замолк, все внимание противника сосредоточилось на "Monmouth”, но вместе с тем, как только показывались вспышки выстрелов "Glasgow", по нему тотчас открывался огонь всей германской линии.

Схема движения кораблей в бою у о. Коронель I ноября 1914 г.

Из-за этого вскоре после 20 час. "Glasgow" прекратил стрельбу. Прошел час с момента первого выстрела, но исход боя уже не оставлял сомнений. "Good Норе" исчез, "Monmouth”, повернувший в западном направлении и несколько справившийся с пожарами, скрылся из виду неприятеля. "Glasgow” также повернул и в 20 ч. 15 м. увидел "Monmouth", поворачивающий к северу почти на 16 R с целью стать кормой к волне. Имея дифферент на нос, он зарывался и брал много воды полубаком. К тому времени тучи рассеялись, вышла луна, и "Glasgow" обнаружил неприятеля, идущего от OSO, как казалось, в строе фронта. Как только умолкли выстрелы наших судов, Шпее приказал своим легким крейсерам атаковать их торпедами, но приказание не могло быть выполнено, так как темнота скрыла противника. Было очевидно, что через несколько минут немцы вновь обнаружат наши крейсера. Надо было не теряя мгновения уходить, и "Glasgow" передал на "Monmouth", чтобы последний держался насколько возможно на NW. Помощи "Monmouth" "Glasgow” оказать не мог. Не имея никакой броневой защиты, ведя все время неравный бой и ни разу не выходя из линии огня, он насчитывал не менее 600 сделанных по нему выстрелов. Корабль имел 5 попаданий в ватерлинию, но, по счастью, все в угольные ямы, снаряд же, попавший в каюту командира, пожара не вызвал. После гибели флагмана "Monmouth" не оставалось ничего другого, как уходить, и он полным ходом пошел на запад, сопровождаемый "Otranto". Таким образом, временно три наших крейсера скрылись, хотя Шпее и старался их окружить и поставить под освещение луны. Около 21 час., идя в северо-западном направлении, он услышал приблизительно в 10 милях к северу от себя выстрелы: это "Нюрнберг" громил несчастный "Monmouth”.

Отстав от эскадры утром, этот германский крейсер в течение дня не смог к ней присоединиться и с наступлением темноты пошел на блеск выстрелов. Когда стрельба прекратилась, он, идя наугад, случайно наткнулся на "Monmouth" и в тусклом лунном освещении опознал его. Избитый крейсер имел 10° крену на левый борт, из средней его части вырывались клубы пара. По мере приближения "Нюрнберга" крен настолько увеличился, что орудия левого борта не могли стрелять, и ничто не мешало неприятелю открыть безнаказанный огонь с близкой дистанции.

"Мне, – писал сын Шпее, мичман с "Нюрнберга", – было невыразимо тяжко стрелять по несчастному, не могущему защищаться крейсеру, но… флаг его все еще развевался".

"Нюрнберг” несколько раз приостанавливал стрельбу, давая возможность противнику сдаться, но на "Monmouth” были далеки от этой мысли.

Со времен Тюдоров британские корабли создали себе репутацию не сдающихся, предпочитая гибель плену, и если потом эта традиция не всегда соблюдалась, то в последнюю войну она снова возродилась. Вновь проявился старый боевой дух. Но справедливость требует сказать, что такой же дух царил и у врага. "Monmouth" не сдавался, и "Нюрнбергу" не оставалось ничего другого, как покончить с ним.

После нескольких залпов, сделанных чуть ли не в упор, "Monmouth” перевернулся и пошел ко дну с развевающимися стеньговыми флагами. О спасении людей не могло быть и речи из-за полнейшей невозможности спустить шлюпки; к тому же "Нюрнбергу" приходилось быть осторожным – к юго-востоку показался дым. Вскоре выяснилось, что это дым германской эскадры, которая, соединившись с "Нюрнбергом", предприняла поиски "Good Норе", в то время как "Glasgow” и "Otranto", повернув на юг, пошли на соединение с "Canopus".

О нахождении поблизости этого корабля Шпее кое-что знал. Перехватил ли он радио "Glasgow”, или же ему сообщила об этом германская разведка в Чили, но он, повидимому, беспокоился присутствием британского линейного корабля типа "Formidable" (он называл его типом "Queen”).

Вице-адмирал X. Крэдок

"Против этого корабля, – писал он через 2 дня после боя, – мы врял ли сможем сделать что-либо. Держись они соединенно, судьба наша была бы иная"[* "Kieler Neueste Nachrichlen", апрель 1915 г. О приходе "Canopus", говорится в газете, Шпее получил сведения из Чили.]

Из этой фразы можно заключить, что план адмиралтейства действительно мог вовлечь Шпее в бой с превосходящими силами, но остается неясным, вступил ли бы он в бой, будь "Canopus” в составе эскадры Крэдока. Дальнейшие его действия показывают, что вряд ли он пошел бы на риск. Германская эскадра не пострадала совершенно, не имея ни одного серьезного попадания и потеряв раненными лишь трех человек. На следующий день после боя Шпее с "Шарнгорстом","Гнейзенау" и "Нюрнбергом" пошел на север к Вальпарайсо, оставив остальные 2 крейсера в море для встречи поджидавших их угольщиков и, возможно, также на случай неожиданной встречи с "Glasgow" и "Otranto".

Простояв в Вальпарайсо разрешенные 24 часа, он пошел обратно в Mas-a-Suera, в то время как 3 наших корабля полным ходом спешили на Фолклендские острова. В Mas-a-Suera он, по невыясненной причине, оставался в полной бездеятельности, не используя своей победы, в то время как британское адмиралтейство проявляло исключительную активность, строя план, который по своим достижениям и законченности не имел примеров в анналах истории. На ком лежит ответственность за катастрофу – трудно решить, так как никогда нельзя будет сказать, каковы были соображения адмирала Крэдока.

Адмиралтейство в свое оправдание может сказать, что если его инструкции погибшему адмиралу и не отличались должной точностью, определенностью, то все же оно было вправе ожидать, что адмирал не разъединится с кораблем, присланным специально для безопасности его эскадры. Но слово "опасность" адмиралу Крэдоку было неведомо. Мог ли адмирал в условиях, при которых произошла встреча с германской эскадрой, уклониться от боя и отступить на соединение с "Canopus" – весьма сомнительно.

* Фактически в свежую погоду – 526 кг.

** Фактически в свежую погоду – 600 фунтов – 272 кг.

Операции, предшествовавшие Фолклендскому бою

Пока в Персидском заливе шли приготовления по форсированию Шат-эль-Араба, а в Африке – по взятию Виеа, распоряжения по восстановлению положения, нарушенного коронельской катастрофой, начинали вступать в силу. В полночь 5 ноября линейные крейсера "Invincible" и "Inflexible" вышли из Кромарти. Первоначально предполагалось выслать их в Бсрхейвен грузиться углем, но флагманскому крейсеру адмирала Стэрди "Invincible” требовалось войти в док, а кроме того, надо было принять разные грузы для эскадры адмирала Стоддарта. Крейсера пошли в Дэвонпорт, куда прибыли 8 ноября, обойдя Ирландию с западной стороны. Портовые власти, осмотрев "Invincible", заявили, что доковые и другие работы не смогут быть закончены ранее 13 ноября. Подобная задержка совершенно не входила в планы адмиралтейства, и оно потребовало принять все меры к тому, чтобы крейсера вышли в море не позднее 11 ноября. В случае, если к этому сроку работы не были бы закончены, портовые мастеровые должны были идти на "Invincible" оканчивать работы в походе. Однако последнего не потребовалось, работы закончились в срок, и в 16 ч. 45 м. 11 ноября крейсера вышли в море.

За два дня до выхода адмирал Стэрди получил походные инструкции: ему предписывалось следовать на острова Зеленого Мыса в St. Vinsent, но так как не исключалась возможность движения эскадры Шпее к Панамскому каналу, в инструкциях говорилось, что, быть может, ему придется зайти в Вест-Индию. Однако ввиду того, что сведения о противнике указывали на вероятность появления германской эскадры на юго-восточном побережье Америки, адмиралу предписывалось идти в Abrolhos Rocks, где его будет ожидать эскадра Стоддарта. По пути надлежало вызвать "Bristol" и "Macedonia", крейсировавшие в районе Rocas в поисках "Карлсруэ" и его угольщиков.

Ввиду необходимости дать Стэрди легкие крейсера и не нарушить плана намеченного сосредоточения, "Карлсруэ” временно предоставили свободу. В то утро, когда подписывались инструкции Стэрди, получили известие о гибели "Эмдена” и несколько часов спустя было решено отправить "Sydney" и "Melbourne" в Атлантический океан. Из-за того, что "Australia" ушел к побережью Калифорнии и что в австралийских водах все еще держались неприятельские вспомогательные крейсера, а между тем предстояло и дальнейшее отправление войск в Европу, правительство Австралии встревожилось этими последними распоряжениями, потребовав соответствующих объяснений. Адмиралтейство поспешило успокоить вполне понятную тревогу, указав, что двух японских отрядов Южного моря более чем достаточно на случай обратного прорыва Шпее в австралийские воды. Таким образом, вопрос был улажен. Предоставив конвоирование транспортов крейсерам "Ibuki" и "Hampshire”, "Melbourne" и "Sydney" поспешили на Мальту.

Оставалось предпринять еще один шаг, чтобы осуществить весь намеченный план. До выхода Стэрди в море было принято решение, благодаря которому с него снималась забота о Вест-Индии. Дело в том, что снова появились опасения за Североатлантические торговые пути. Судоходство в этих водах с самого начала войны ничем не нарушалось, но теперь были получены тревожные известия, что немцы отправляют туда линейные крейсера и что "Фон-дер-Танн" якобы уже прорвался. Сведения исходили из источников, заслуживающих доверия, и пренебрегать ими не стоило. Надо было также считаться с тем обстоятельством, что большие немецкие почтово-пассажирские пароходы, укрывшиеся в Нью-Йорке и сторожившиеся нашими весьма слабыми силами, могли прорваться и начать операции в качестве вспомогательных крейсеров. Не верилось, чтобы переход Шпее через Тихий океан не представлял собой части более обширного плана, по которому намечались соединенные операции против нашей торговли в районах Ла-Платы, Бразилии и на северных путях. Одновременное прекращение судоходства на этих важных артериях, даже на несколько недель, поставило бы нас в чрезвычайно трудное положение. Казалось, что такой образ действий, вполне посильный для германского флота, явится наиболее действенным средством повлиять на ход войны. Так или иначе, но угроза представлялась настолько реальной, что решили, даже ценой дальнейшего ослабления Гранд-Флита, выделить еще один линейный крейсер. Поэтому 10 ноября главнокомандующий получил приказание выслать на подкрепление Нью-Йоркской эскадры "Princess Royal". Сделано это было в таком секрете, что даже командир английской эскадры у берегов США адмирал Хорнби не знал о посылке.

Новое требование, предъявленное Гранд-Флиту, только что потерявшему "Audacious”, ставило главнокомандующего, находившегося под впечатлением недавнего набега на Горлстон, в очень трудное положение. Правда, в его распоряжение поступал новый линейный крейсер "Tiger” , но он только что вышел с завода и еще далеко не был "боевой единицей" в полном смысле этого слова.Что же касается обещанной адмиралом Джеллико 1-й крейсерской эскадры, то надежды на ее присоединение к Гранд-Флиту, пока не будет покончено со Шпее, не предвиделось. Тем не менее адмирал Джеллико не мог не согласиться с представленными доводами, что единственным выходом из создавшегося положения является посылка в угрожаемый район "Princess Royal". Приходилось рискнуть, и это было сделано. 12 ноября, т. е. в тот день, когда по приблизительным подсчетам Шпее мог появиться у Панамского канала, линейный крейсер "Princess Royal" вышел из Кромарти в Галифакс.

К этому времени рассеялись все опасения за судьбу спасшихся от потопления остальных кораблей эскадры Крэдокя. 8 ноября "Canopus" и "Glasgow" прибыли на Фолклендские острова и пошли дальше на соединение со Стоддартом, сосредоточившимся в районе Ла-Платы. "Otranto", имевший достаточно угля, ушел туда же, не заходя на острова. Сначала, после Коронеля, думали, что германский адмирал использует свою победу и разовьет удар на торговых путях восточного побережья, но теперь в этом приходилось сомневаться. С 4 ноября о нем ничего не было слышно, и все сведения сводились лишь к перехваченной радиотелеграмме, из которой можно было заключить, что рандеву немецкой эскадры – Mas-a-Fuera. Таким образом, было вполне вероятным, что эскадру придется искать в западном побережье, а следовательно, Фолклендские острова становились нашей угольной базой и требовали усиленной охраны. Первоначально отданные "Canopus" приказания были отменены. Командиру "Canopus" предписывалось 9 ноября остаться в порту Stanley, где поставить свой корабль на якорь таким образом, чтобы действовать в качестве плавучей батареи, прикрывающей вход в гавань, а затем, совместно с губернатором, принять все возможные меры по обороне новой базы. Получив эти указания от адмирала Стоддарта, он вернулся и 12 ноября прибыл в порт Stanley.