– Вижу облако дыма!
Я поворачиваюсь в указанном им направлении. Действительно, там на северо-западе появляется черное облако дыма. Мне приходит в голову мысль, что это может быть помощью для англичанина. Эсминец или легкий крейсер.
– Ведите за ним наблюдение непрерывно, – говорю я Хензелю, – и как только опознаете его, доложите мне.
Люди на «Боснии» в спешке совершают оплошность. Одна из лодок заполняется водой. На них жалко смотреть, так они беспомощны. Некоторые кричат, другие машут нам руками.
Мы подходим к тонущей лодке. Саманн и Дитмер легли на палубу и свесились на правый борт, чтобы принимать людей с тонущей лодки. Их руки почти достают до воды.
Спасательная лодка наполняется водой до краев. Очередная волна накрывает ее полностью. Люди оказываются в воде. Волны рассеивают их. Они держатся поодиночке. Там и тут видны их головы. События развиваются очень быстро. Кто-то, не умеющий плавать, бешено молотит перед собой руками. Остальные плывут ко второй спасательной лодке с «Боснии», которая спешит к ним на помощь.
Саманн и Дитмер рывком поднимают барахтающегося человека на палубу лодки. Это маленький, рыжеволосый парнишка. Пожалуй, что бой из кают-компании.
Он сидит, прерывисто дыша. Вода струями сбегает с его головы и одежды.
Хэнзель докладывает:
– Господин капитан-лейтенант, это грузовое судно!
Я поворачиваюсь и рассматриваю его в бинокль. Корпус судна, следующего к нам с юго-запада, высоко поднимается из воды.
По-видимому, идет в порожняке.
– Это хорошо, Хэнзель, – говорю я и облегченно вздыхаю. Встреча с эсминцем прежде, чем мы закончим с «Боснией», была бы неприятна.
Между тем бой в сопровождении Саманна и Дитмера подошел к поручням рубки. В своей мокрой одежде он дрожит от холода. Жестом руки приглашаю его подняться наверх.
– Ты работал в кают-компании? – спрашиваю я его.
– Да, сэр.
– Что у вас за груз?
– Сера.
– И куда вы должны были идти?
– В Глазго. – Он говорит на ужасном английском диалекте, характерном для «Cockney»,[91 «Кокни» (англ.) – пренебрежительно-насмешливое прозвище уроженца Лондона из средних и низших слоев населения] обитателей Лондонских трущоб.
Его ничем не удивишь, и ведет себя совершенно независимо.
– Ты дрожишь от пережитого страха?
Он отрицательно качает головой:
– Нет, я мерзну, сэр.
– Хочешь глоток коньяку?
Он делает маленький поклон и, по-видимому, в знак своей благодарности доверительно рассказывает:
– Конечно, в воде мы все очень испугались, сэр. Вы не можете этого себе представить. Смотришь вокруг и ничего не видишь, кроме неба и волн. И вдруг появляется такая серая громадина. Она колышется и сопит совершенно как животное. Я думаю, что и при встрече со змеей из Лох-Несс я не испытал бы такого страха, сэр, какого натерпелся здесь.
Мы приблизились вплотную ко второй лодке с «Боснии».
– Где капитан? – кричу я.
В лодке встает офицер и показывает на «Боснию»: