Наука о чужих. Как ученые объясняют возможность жизни на других планетах: читать начало книги онлайн

Впрочем, цивилизация Марса добилась прогресса не только в области сельского хозяйства. В городе инженер выдержал схватку с шокированными его появлением местными жителями, после чего был взят под опеку одним из влиятельных богачей. Обучив гостя марсианскому языку, он поведал историю своей планеты: «Объединение всех рас и наций в единое союзное Государство официально произошло 13 218 лет назад. В то время подавляющее большинство жителей этой планеты не обладали никакой другой собственностью, кроме своих домов, одежды и инструментов, мебели и других мелочей. Землей владело менее 400 000 собственников… Политическая и социальная власть находилась в руках владельцев собственности и тех, кто, как правило, был связан с ними родственностью или браком, поэтому не зависел от необходимости зарабатывать себе на хлеб физическим трудом… Примерно в то же время… большинство людей разуверились в будущем, где получится искоренить неравенство и беззакония. Они стали крайне нетерпимы к трудностям и страданиям, особенно таким, которые, как они думали, могут быть исправлены политическими и социальными изменениями. Вожди толпы… потребовали отмены частной собственности: сначала – на землю, затем – на движимое имущество… Борьба бушевала в течение нескольких поколений и закончилась войной, в которой… умные, бережливые и рачительные владельцы собственности со своими приверженцами потерпели сокрушительное поражение. В 3412 году был установлен всеобщий коммунизм… Первым и наиболее заметным результатом коммунизма стало полное исчезновение всех предметов роскоши, а также продуктов питания, одежды и мебели, более качественных, чем те, которые доступны беднейшим… Ссоры, возникающие из-за распределения продуктов труда, были постоянными и жестокими… Лучшие члены общества… отделились и поселились в районы планеты, которые были ранее покинуты из-за менее плодородной почвы или неблагоприятного климата, и там были организованы сообщества на старых принципах частной собственности… Они обрели монополию на машины, усовершенствования и изобретения как в сельском хозяйстве, так и в промышленности и самообороне. Они создали оружие гораздо более разрушительное, чем то, которым обладал старый режим, и превосходящее то, которое после столетий анархии и упадка смогли раздобыть коммунисты. Наконец, при нападении огромное численное превосходство последних было сведено на нет неизмеримым превосходством в вооружении и дисциплине… По окончании ожесточённой внутренней борьбы они [коммунисты]добровольно подчинились власти своих соперников и умоляли последних принять их в качестве подданных и учеников. Таким образом, в 39 веке порядок и право собственности вновь были установлены по всей планете».

Как видим, Грег не просто излагал на страницах своего романа историю вымышленной марсианской цивилизации – через неё он критиковал набиравших популярность европейских коммунистов, показывая обречённость их попыток построить более совершенное общество через отмену частной собственности. Впрочем, марсиане, свергнув коммунистическую диктатуру, сохранили некоторые элементы прежнего общественного уклада: там царит атеизм, детей принято отдавать на воспитание государству, а женщины должны выбирать между гражданской жизнью с её тяготами и полным попечительством мужа, причём те, кто выбрал второй путь, продают себя на «аукционах» под многолетний контракт в гаремы состоятельных мужчин. Тем не менее мир марсиан всё же можно назвать утопией, что и делает персонаж-инженер: «В таком случае, – сказал я, – Марс должен быть материальным раем. Вы достигли почти всего, что наши наиболее продвинутые политики считают идеалом экономического порядка: население почти не меняется, а обработанной почвы более чем достаточно для его поддержания; общее распределение собственности; полное отсутствие постоянной бедности и свобода от гложущего беспокойства о будущем… Больше того, вы осуществили идеи наших самых передовых философов: у вас есть абсолютное равенство перед законом, конкурсные экзамены среди молодежи для лучшего старта в жизни, равные шансы везде, где возможно».

Следующим в ряду внеземных утопий стоит роман «Алериэль, или Путешествие в другие миры» (Aleriel; or, A Voyage to Other Worlds. A Tale, 1883)[3] английского священника Владислава Сомервилля Лач-Ширмы, получившего известность работами по древней истории графства Корнуолл в юго-западной Англии. Считается, что он первым из фантастов употребил слово «марсианин» (martian) применительно к жителям красной планеты. Лач-Ширма снабдил свой текст предисловием, в котором сообщал:

«Когда детям показывают чудеса небес, они, впервые взглянув в телескоп, обычно восклицают: „Есть ли там наверху, на этих планетах, люди?“

Старый вопрос, и положительный ответ на него скорее подтверждается, чем опровергается открытиями современной науки. Когда нам говорят, что почти всё, что мы видим на Земле, каждая пылинка, когда-то было частью жизненных процессов, мы склоняемся к мысли, что природный закон, который действует здесь и который способствовал распространённости жизни, возможно, является общим законом Вселенной.

Наша Земля ни в чём не уникальна. По размерам такие планеты-гиганты, как Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун, намного больше её; Меркурий, Марс, планетоиды и спутники – намного меньше; Венера, наша планета-близнец, почти такая же… Земля окутана атмосферой, но такой же [газовой сферой] обладают Венера, Меркурий, Марс и, вероятно, Юпитер и Сатурн. На Земле есть континенты и океаны – такие же, как на Марсе и, вероятно, Венере. Зимой на Земле выпадает снег так же, как на Марсе… На самом деле Земля не отличается ничем таким, что мы не могли бы обнаружить в других мирах. Почему мы должны предполагать, что она – единственная обитель жизни?.. Я должен признать, что возражения [по этому поводу] всегда казались мне очень несерьёзными. Может ли зёрнышко в песках бесконечности – наша маленькая планета заурядной Солнечной системы – быть уникальным вместилищем жизненной силы?

Но если существует иная жизнь, то какая она? Этот вопрос занимал самые великие умы. Человек не может на основе своей земной жизни сказать точно, как выглядит жизнь в других мирах…

Хотя в предлагаемой [вашему вниманию] истории или фантазии (как вам больше нравится) я и дал волю воображению, но всё же старался избегать, насколько возможно, любых идей, которые противоречат устоявшимся научным сведениям, и основывал свои рассуждения на известных фактах астрономии, позволяя себе свободно сочинять там, где наука в её нынешнем состоянии не способна ответить на рассматриваемые здесь вопросы».

В тексте романа чувствуется сильное влияние Камиля Фламмариона: преподобный Лач-Ширма соглашался с концепциями полиморфизма и планетарного детерминизма, а также верил, что именно на Марсе мы найдём цивилизацию, на которую землянам следует ориентироваться при конструировании своего будущего.

Центральный персонаж – не человек, а крылатый венерианин Алериэль (Aleriel), что можно перевести как «умный ангел». Он прибыл к нам из теократического мира, где счастливые существа непрерывно славят Бога, достигнув в этом занятии совершенства: «Есть три вещи, в которых у нас есть неизмеримое преимущество перед людьми. У нас есть бессмертие, ибо внутренние силы смерти были побеждены века назад, и нам не нужно растрачивать себя на борьбу за жизнь. На протяжении тысячелетий у нас царил мир, исключающий войну. Ну нас есть преданность общему делу служения религии, на которую мы готовы тратить огромные ресурсы. В результате самая бедная церковь самого маленького и незначительного города на нашей планете намного грандиознее, чем самый прекрасный собор или дворец на Земле».

Рис. 28. Первый контакт с марсианином, прилетевшим на Землю в баллистическом снаряде. Иллюстрация бразильского художника Энрике Корреа к французскому изданию романа Герберта Уэллса «Война миров». 1906 год.

Рассказ Алериэля о посещении Земли очень заинтересовал венерианских астрономов, и они затеяли масштабную экспедицию с изучением внешних планет. Построили шарообразную машину с мощным антигравитационным двигателем, разместили внутри «тысячи всевозможных приборов для наблюдения, измерения и регистрации природных явлений», после чего отправились в долгий путь.

Сначала экспедиция высадилась на Марсе, и Лач-Ширма в этом месте своего романа высказался в поддержку тех астрономов, которые считали красные «материки» не пустынями, а лесами: «Внизу не было ни лунного запустения, ни коричневых равнин вересковых пустошей, ни зелёных полей и лесов, какие можно увидеть среди ваших европейских заснеженных гор. Когда в низменностях сошёл снег, проявились обширные леса, багровые, как кровь, и оранжевые… Они росли на выступах скал под снегом, на горных террасах и, наконец, спускались по склонам к зелёным водам океана». Пролетев над океаном, путешественники решили изучить большой остров и почти сразу обнаружили там постройки, а затем встретили марсианина: «Спускаясь в тени леса, мы увидели фигуру существа, похожего на человека, прямостоящего и исполненного достоинства, но гигантского по размерам. Его лицо было таким же, как у людей и у нас [венериан], однако всё же в его конечностях было нечто львиное. Мы подошли к нему. На мгновение, как показалось, нагие приближение внушило ему благоговейный трепет и тревогу – естественная реакция любого живого существа на появление пришельца из другого мира… И всё же мы не испытали какой-либо антипатии».

Познакомившись с обитателями острова и изучив марсианский язык, который оказался довольно простым и единым для всех жителей планеты, Алериэль попросил своего «инструктора» рассказать историю местной цивилизации и услышал следующее: «Выло время, когда в нашем мире бушевала ужаснейшая война… Все страны были опустошены; население сократилось до сотой доли [от прежнего количества]… Тогда Бог пожалел нас… В своей любви Он послал Святого, чтобы он учил нас лучшему. Святой давал нам уроки о том, что мир, а не война является источником счастья; что любовь, а не ненависть должна стать всеобщим достоянием; кроме того, Святой научил нас ненавидеть грех, ложь и грубые низменные удовольствия. И наши предки усвоили этот урок. Они силой объединили нас в одно государство… Энергия, которая тратилась впустую на войны, была направлена на развитие наук и прогресс, на стремление узнать больше, раскрыть тайны природы, развиваться, облагораживать нашу расу, увеличивать сумму счастья».

Подобно предшественникам, Лач-Ширма полагал, что для построения более совершенного общества нужно прекратить войны, направив ресурсы на познание «тайн природы», установить меритократию платоновского образца, вести праведный образ жизни. И всё это уже случилось на Марсе. «Возможно, через тысячи лет придёт время, когда человеческая раса сумеет достичь чего-то подобного состоянию общества, в котором мы, марсиане, находимся сейчас». Как же будет выглядеть более совершенный мир? Алериэль вместе с инструктором отправился в город: «Мы перемахнули через гребень, а затем поехали по висячей дороге, проходящей на городом… Скопления башен и тысячи сверкающих металлических крыш, в основном куполообразных, и удивительные сады с деревьями разных форм находились у нас под ногами. Некоторые сады были разбиты прямо на крышах или на фасадах домов, а между башнями тянулись массивные цепи, с которых тут и там свисали корзины с цветущими ползучими растениями, аромат которых доносился до нас… Мы остановились у одной из башен и вышли из своей машины. Спустились по лестнице в город. Улица была широкой, но затенённой от солнечного света длинными аллеями деревьев с красными листьями… На дороге, покрытой частично блестящим металлом, частично камнями, выложенными мозаикой причудливого рисунка и отполированными, было много марсиан, сновавших туда-сюда, некоторые – на машинах, другие – пешком. Их машины были электрическими, поскольку они очень широко используют эту природную силу для того, чтобы по желанию производить тепло, движение и магнетизм».

Покинув Марс, венериане устремились к Юпитеру, где обнаружили «огромный океан, скрытый нависающими грудами облаков». Из научного любопытства экспедиция погрузилась на межпланетной машине в его глубины: «Нашему взору предстали тысячи странных морских монстров, плавающих тут и там, поодиночке и косяками. Большинство из них казались такими же причудливыми, как земные рыбы. Некоторые по внешнему виду были рептилиями, больше похожими на ихтиозавров и цетиозавров древней Земли, чем на любую рыбу. Другие, по-видимому, принадлежали к более высоким видам типа китов или дельфинов. А некоторые казались разумными, поскольку были снабжены необычными приспособлениями для плавания или передвигались в подводных металлических кораблях причудливой конструкции… Наконец мы приблизились к странному месту подводного царства… Оно выглядело как остров внутри вод. То было явно не твёрдое дно, подобное дну земного океана. Появились стены и башни, колоссальные и массивные, какие и следовало ожидать встретить в самом огромном мире Солнечной системы».

Следующей целью стал Сатурн. Там венериане тоже нашли жизнь, но примитивную: «Огромный лес из гигантских роскошных растений. Они выглядели сродни низшим типам земной растительности – нечто вроде лишайников… но колоссальных размеров; такие существовали в вашем мире в каменноугольный период… Здесь мы, очевидно, имеем дело с очень ранним типом мира… Под огромной тенью гигантских грибов появилось странное ужасное существо – примитивное, как и всё вокруг, большое по размеру и неправильной формы, нечто вроде насекомого».

Преподобный Лач-Ширма не ограничился одним текстом. В период с января 1887 года по май 1893 года он опубликовал в иллюстрированном «Семейном журнале Кассела» (Cassell's Family Magazine) девять новелл под общим заголовком «Письма с планет. От нашего странствующего корреспондента» (Letters from the Planets. By Our Roving Correspondent), в которых продолжил рассказ о жителях Солнечной системы от лица Алериэля. Тот вместе с венерианской экспедицией побывал на Луне и обнаружил там руины древнего города: «У центрального пика [кратера] Коперника я заметил массивную скалу, которая, казалось, сглажена сильнее, чем была бы под воздействием вулкана или землетрясения. Я приблизился к ней и увидел пещеру. Я вошёл внутрь в сопровождении спутников и осветил её глубины. Там мы увидели на обеих стенах причудливые и интригующие рисунки, которые выглядели произведением искусства, а не природы, и странные иероглифы, высеченные на камне… Сфотографировав загадочные узоры, мы вышли из пещеры под яркий солнечный свет. Когда я оглядывался вокруг, то мне почудилось, что здесь можно различить террасы и циклопические плиты, из которых сложены стены древнего города лунной расы, которая исчезла навсегда». Таким образом, Лач-Ширма, признавая безжизненность современной Луны, сохранял надежду, что в доисторический период она всё же была населена.

Далее Алериэль рассказывал о возвращении на Венеру, где экспедицию ожидаемо встретили с большими почестями. Результаты посещения планет заставили венерианских учёных прийти к однозначному выводу: «…во всей Солнечной системе присутствует неотъемлемое единство замысла и вместе с тем бесконечное разнообразие проявлений мудрости и силы Божественного Творца Вселенной». Тогда же было принято решение организовать новую экспедицию, на этот раз – к Меркурию и Солнцу. Оказалось, что жители ближайшей к нашему светилу планеты благодаря её слабой гравитации и обширной атмосфере заселили всё пространство вокруг, построив множество летающих «островков». Познакомившись с этим высокоинтеллектуальными существами, венериане отправились дальше, преодолели «метеорные облака» и приблизились к Солнцу. «Может ли какое-либо живое создание из тех, которые нам известны, существовать хотя бы мгновение в этом огромном огненном мире? Ведь его тело неизбежно сгорело бы… Нет, это верно для тел, известных нам; но разве духи, разумы более высокого порядка, не могут быть облечены в эфирные тела… и упиваться использованием низших сил по своему желанию: электричеством, светом, теплом, магнетизмом, динамической силой?» Гипотеза о возможности обитаемости Солнца тут же нашла подтверждение: «Внезапно, пока мы разговаривали, к нам подплыло нечто, похожее на огромное облако металлического пара. Из него взметнулись электрические вспышки. Окутанное ярким светом, оно стремительно приближалось к нашей машине. На его поверхности вспыхнули огненными буквами слова, написанные символами небесного алфавита: „Назад, дети мира Венеры, возвращайтесь обратно в свои дома. Вам не позволено приближаться ближе к царствам света“. Через мгновение мы почувствовали, что направление действия гравитации изменилось на противоположное; машина развернулась в своём движении и с невообразимой скоростью полетела назад в бесконечное пространство». Итак, обитаемы не только планеты, но и само Солнце, причём существа, живущие на нём, в своём развитии настолько превосходят других разумных созданий, что их впору называть богами.

Тексты Лач-Ширмы можно назвать полноценными иллюстрациями к идеям и чаяниям «естественных» теологов, которые сходились в том, что Солнечная система сконструирована Творцом как сцена для самосовершенствования рас, населяющих планеты. Соответственно, все разумные существа, несмотря на внешние различия, внутренне схожи, обладают бессмертными душами и одинаковыми религиозными убеждениями.

Свой вариант внеземной утопии предложил американский писатель, художник и бизнесмен Уильям Роу, публиковавшийся под псевдонимом Хьюдор Генон, в романе «Муж Беллоны»[4] (Bellona's Husband. A Romance, 1887). Текст был представлен как извлечения из рукописи некоего Арчибальда Холта, который находился «явно не в своём уме», когда работал над ней, и повествование действительно производит весьма специфическое впечатление. Рассказчик профинансировал строительство антигравитационного «эфирного диска» с герметичным шаром для экипажа, спроектированного профессором Гарретом, после чего они отправились на Марс. Перелёт занял «десять дней или около того». В тексте упоминаются пресловутые каналы, но самое интересное, что автор высказал идею искусственного происхождения спутников Марса:

«Да, – продолжал профессор, – это шар и диск, подобные нашему, и я не сомневаюсь, что они построены на тех же принципах. Было бы трудно объяснить наблюдаемые явления на каком-либо другом предположении».

«Как вы думаете, куда он движется?» – спросил я.

«Ах, – сказал профессор, с серьёзным видом покачав головой, – вы вполне можете задать этот вопрос, но для ответа вам потребуется более высокий интеллект, чем мой. Насколько я могу судить, он обречён на бесконечное путешествие или на такое, финал которого известен только вечности. Несомненно, он будет вращаться [вокруг Марса] своим чередом до тех пор, пока не иссякнет энергия, приводящая в движение планеты, и пока солнечная сила не будет поглощена и рассеяна в бескрайнем пространстве».

«Если это такой же диск, как наш, – сказал я, – то наверняка там должны быть люди».

«Скажем, там были существа. Людьми я их назвать не могу… Это тело, без сомнения, было огромным диском; возможно, кто знает, посланником с какой-нибудь отдалённой планеты, даже из-за пределов Солнечной системы, построенном, возможно, большим коллективом удивительных умов».

Гипотеза Роу о том, что спутники Марса – это космические корабли, которые либо были запущены местными жителями, либо прилетели из другой планетной системы, стала очень популярной в ксенологии и фантастике XX века. Впрочем, это была не единственная оригинальная находка автора. Встретив марсиан, которые ничем не отличаются от людей, носят одежду, подобную древнеримской, и говорят на английском языке, который давно стал общим для всей планеты, путешественники узнают, что местные рождаются стариками, а умирают младенцами: «Недавно я узнал кое-что, что меня сильно удивило, и у меня были подозрения, которые вы подтвердили: что люди должны [здесь] рождаться готовыми и обеспеченными не только детьми и внуками, но даже состоянием, а также профессией или ремеслом. Это поразительно до последней степени». Благодаря такой специфической особенности, необъяснимой с научной точки зрения, марсиане древнее и умнее землян, давно освоили Солнечную систему, летая по ней на «эфирных дисках», а также построили общество, которое не лишено недостатков, но выглядит более благоустроенно, чем наше.

Развитие темы мы находим в романе шотландского математика, логика и писателя Хью Макколла «Запечатанный пакет мистера Стрэнджера» (Mr. Stranger's Sealed Packet, 1889). Рассказчиком выступает Перси Джонс, учитель английского языка в школе для мальчиков, в руки которого попала рукопись его странного коллеги Джозефа Стрэнджера (вымышленная фамилия указывает на чужеродность и необычность персонажа), который два месяца преподавал естественные науки, а затем исчез, не прощаясь. Из рукописи выяснилось, что отец Стрэнджера создал антигравитационный материал, а Джозеф, продолжая его дело, построил сигарообразный летательный аппарат и назвал его «Метеором» (Shooting Star). Проведя ряд испытаний и убедившись в работоспособности всех систем, Стрэнджер решил отправиться в космос: «Моё первое путешествие должно было состояться на планету, которая наиболее похожа на Землю, поэтому, скорее всего, окажет мне гостеприимный приём. Я решил, что это будет Марс. Я подумывал о том, чтобы нанести короткий предварительный визит на Луну, но, поразмыслив, понял, что это станет пустой тратой времени. Хорошо известно, что Луна из-за отсутствия у неё атмосферы и по другим причинам совершенно непригодна для жизни».

На Марсе путешественник встретил созданий, почти во всём похожих на землян: «Город был населён не расой разумных существ, более или менее напоминающих человеческий вид, а настоящими людьми: мужчинами, женщинами и детьми с определённо человеческими чертами лица… Все они… были одеты в платья одинакового покроя – цельную одежду, похожую на купальный костюм, которая покрывала всё тело, обнажая голову и шею, кисти рук немного выше локтя и ступни с голенями чуть ниже колена… Улицы выглядели оживлёнными. Мужчины и женщины с непокрытой головой и босиком, некоторые с ношей, другие без неё, бодро шагали, направляясь туда, куда влекли их дела или развлечения, по гладкому чистому и похожему на мрамор тротуару, а середина каждой улицы, как и в земных городах, была в основном занята различными видами колёсных транспортных средств. Однако было поразительное отличие: здесь транспорт приводился в движение какой-то внутренней силой или механизмом; нигде не было видно лошадей или других вьючных животных. Очевидно, эти марсиане достигли высокого уровня цивилизации».

[3] Самый ранний вариант текста романа под заголовком «Голос из другого мира» (A Voice from Another World) был опубликован в 1874 году; автор предпочёл в то время скрыть своё имя, ограничившись инициалами WSLS.

[4] Беллона – древнеримская богиня войны и защитников родины, входила в свиту бога Марса.