— Мне тоже, — я наклонился, мягко погладив её по щеке большим пальцем.
Странно, но я давно не вспоминал об этом. Раньше это всплывало в голове ежедневно.
Годы назад охотник сообщил, что наткнулся на нарколабораторию в горах. Я тогда работал с Кормаком меньше года. Мы делали всё вместе. Настоящие напарники. Друзья. Мы решили разведать место, чтобы потом передать его наркоотделу.
Нашли хижину. Она была далеко от дорог, старой и полусгнившей. Остановились в пятидесяти метрах, чтобы Кормак смог определить место по GPS и сделать несколько фотографий.
Он как раз доставал свой телефон из кармана, когда мы услышали треск ветки. Затем все произошло как в замедленной съемке.
Парень, который жил в том домике, был в лесу, делал то, что делают наркоманы, употребляющие метамфетамин. Он увидел, как мы приближаемся, и планировал убить нас, чтобы сохранить свое убежище в секрете. По крайней мере, я так предполагал.
Если бы не ветка, на которую он наступил... Я, вероятно, был бы мёртв. Но у меня было достаточно времени, чтобы достать пистолет и четыре раза выстрелить ему в грудь.
Кормак был ближе. В него бы попали первым. Но я спас ему жизнь.
Может, тогда всё и пошло наперекосяк. Если бы я знал, чем всё обернётся, я бы, наверное, позволил этому наркоману убить нас обоих.
— Вэнс, — голос Лайлы вырвал меня из воспоминаний. Она прижалась щекой к моей ладони.
Я прочистил горло и убрал руку.
— Уинн кажется надёжной. Думаю, повода для беспокойства у тебя нет, но тебе стоит просто спросить, как она. Скорее всего, она скажет, что всё в порядке. Неважно, правда это или нет. Но продолжай спрашивать.
— С тобой так кто-то поступал? Постоянно спрашивал, как ты?
— Да.
— Кто? Твоя семья?
Нет, не моя семья.
Кормак.
Так он стал моей семьёй.
Но Лайле бы это не понравилось. Это сделало бы Кормака слишком хорошим. Слишком добрым. Поэтому я сделал то, что умел лучше всего, — сменил тему.
— Уинн знает, что мы спим вместе, верно?
Лайла моргнула, растерявшись на мгновение. Но за наше короткое время вместе она уже поняла: если я заканчиваю тему, то я её заканчиваю.
— Да, — кивнула она. — Но я попросила её не рассказывать.
Секрет. Это была моя идея. Так почему же она мне так не нравилась?
— Я никогда раньше не скрывала мужчину, — сказала Лайла. — Это странно.
— Я не прошу тебя хранить секрет.
— Ты уезжаешь. Я понимаю, что стоит на кону.
На кону. На кону стоит, блять, многое. И я это тоже понимал.
— Я не буду лгать своей семье. Честно говоря, кто-нибудь всё равно догадается. Удивительно, что этого ещё не произошло.
— Почему ты так думаешь?
— У меня есть привычка носить свои чувства, как драгоценности, яркие и искрящиеся, чтобы их видел весь мир. Я доверяю людям, потому что люди могут доверять мне. Меня так воспитали. Это часть меня. Но в последнее время я просто... — она отвела взгляд, глядя куда-то мимо моего плеча, — не чувствую себя собой.