Мы были словно две стороны одной монеты. Два человека, которые пытались вернуться себя прежних.
Может, для меня было уже поздно. Но для Лайлы я хотел, чтобы она нашла ту самую искру, которую потеряла.
— Нам пора возвращаться, — сказал я. — Не хочу застрять здесь в темноте.
— Я тоже. И я ужасно голодна.
— Хочешь батончик мюсли?
Она подняла руку, останавливая меня, пока я не полез в рюкзак.
— Мы едем за чизбургерами. С двойной котлетой.
Я рассмеялся: — С двойной котлетой. И картошкой фри.
— Само собой.
Она улыбнулась, и, когда я протянул руку, взяла её крепко, позволяя мне провести её по скользким камням обратно к лесу.
— Мы немного спустимся вдоль ручья, — сказал я. — Думаю, так будет быстрее. А потом выйдем на тропу.
— Хорошо, — ответила она, идя рядом.
Спускаться всегда труднее, мышцы напрягались, чтобы удержать равновесие. Я намеренно замедлил свой обычный шаг, чтобы она не чувствовала, что я тороплю её.
Ручей рядом с нами становился шире и глубже по мере того, как мы спускались с горы. Это была не река, которую можно найти на карте, но он был больше, чем я ожидал сегодня увидеть. Возможно, отсюда начну свои поиски завтра.
Я уже собирался сменить курс, свернуть к деревьям и идти, пока мы не выйдем на тропу, как вдруг сзади раздался вскрик. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лайла теряет равновесие и падает на землю с глухим стуком.
— Лайла! — выдохнул я, бросившись к ней и опускаясь на колени. Мои руки скользнули по её телу, проверяя, не ушиблась ли она. — Ты цела?
— Ай. Да. Я в порядке, — она подняла голову к небу, сделала глубокий вдох, а потом осмотрела себя. — Твою мать.
Одна сторона её джинсов была покрыта грязью.
Она попыталась её стереть, но стало ясно, что это удастся сделать только в стирке.
— Ненавижу грязь.
— У меня в машине есть плед. Вернёмся, и я помогу тебе снять эти мокрые джинсы.
— О, мистер Саттер, — Лайла кокетливо захлопала ресницами. — Вы что, флиртуете со мной?
Я рассмеялся, чувствуя, как сердце, наконец, успокаивается.
Смеяться было приятно, а Лайла умела заставить меня забыть обо всём. В Куинси я смеялся больше, чем, ну... за последние четыре года.
Я встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.
— Пойдем.
Когда она встала, то обернулась, чтобы осмотреть заднюю часть джинсов, также покрытую грязью. Потом выпалила целую череду ругательств, от которых даже у парней на службе покраснели бы уши.
— Что? — спросила она, заметив мой взгляд.
Но я не смотрел на неё.
Я смотрел на ручей за её плечом.