— Я не тот оттенок синего.
Где-то в глубине души я знала, что причина, по которой Вэнс уехал, была вовсе не во мне. Но сомнения всё же подкрадывались, разрушительные и разрывающие сердце. Остался бы он ради другой женщины?
Талия нахмурилась.
— Что?
— Забудь, — я выскользнула из её хватки, положила нож и включила плиту.
— Ты не хочешь говорить об этом сейчас, да?
Я покачала головой.
— Ладно, — Талия отправилась в мой кабинет и выкатила кресло. Затем моя прекрасная, счастливая сестра следующие тридцать минут обсуждала со мной имена для ребёнка, пока ела сэндвич, а потом вернулась на работу.
День тянулся, а усталость от бессонной ночи начала давать о себе знать. Моё тело казалось слишком тяжёлым. Мышцы — обессиленными. Но, как-то собравшись с силами, я всё же дотянула до конца смены. Когда я наконец повернула ключ в замке и перевернула табличку на «Закрыто», выдохнула с облегчением.
Я потянулась к выключателю, погрузив кофейню в полумрак. Свет уличного фонаря пробивался сквозь передние окна. Обычно он рассеивался, едва освещая треть зала. Но сегодня он был как прожектор, направленный прямо на пустой стол у окна.
На его стул.
Сдавленный всхлип вырвался из горла. Я больше не могла сопротивляться жжению в горле. Слёзы потекли ручьями по щекам.
Война окончена. Я больше не боролась.
Я закрыла лицо руками и дала волю слезам. Плакала по человеку, который изменил мою жизнь. По мужчине, которого я любила.
По тому, кто ушёл.
28. ВЭНС
Поездка от участка до моего дома заняла одиннадцать минут.
Все эти одиннадцать минут меня не покидало чувство, что я что-то забыл в кабинете капитана.
Не просто что-то.
Свой значок.
С сегодняшнего дня я больше не являюсь заместителем шерифа округа Кутеней. И хотя я давно всё это запланировал, одиннадцати минут явно не хватило, чтобы осознать новую реальность.
Я больше не полицейский.
На заднем сиденье моего пикапа лежала спортивная сумка с вещами, которые я забрал из своего рабочего шкафчика. А на пассажирском сиденье стояла жестяная коробка с праздничным печеньем, которое приготовила жена Алека, хотя до Рождества оставалось ещё несколько недель.
Я вытащил всё из машины, но оставил вещи на полке в гараже. У меня не было сил разбираться с этим прямо сейчас. Вместо этого я направился в дом.
Как только я открыл дверь в прачечную, из-за угла выбежала Вера. В носках она скользила по деревянному полу, как на коньках.
— Ну? Как всё прошло? Ты уволился? — выпалила она.
— Да, я уволился, — устало ответил я, положив ключи на сушилку.
Раньше рядом с дверью висел крючок, куда я вешал ключи. Но когда мы приехали в Айдахо шесть недель назад, крючок исчез, как и длинный список других вещей, которые забрала Тифф, когда съезжала.
За эти шесть недель я так и не удосужился найти новый крючок. Или прикроватные тумбочки для своей спальни. Или журнальный столик для гостиной.
Мебель была моей, но, судя по всему, Тифф это не волновало. Веру, похоже, тоже не беспокоило, что в доме теперь зияли пустоты там, где раньше стояла мебель. А я вообще ни о чём здесь, в Айдахо, не мог заставить себя думать.