Мое ухо прижалось к его сердцу, и я закрыла глаза, запоминая этот звук.
Рука Вэнса скользнула вдоль моего позвоночника. Его движения не были бессознательными или случайными. В его прикосновениях чувствовалась осознанность, будто он хотел запомнить каждую линию моего тела.
Вторая рука поднялась к моему горлу, коснувшись отметин, которые уже начали проступать.
— У тебя ведь еще есть шарфы? — спросил он.
— Да, — улыбка скользнула по моим губам.
— Хорошо.
Он приподнялся на локте, бросив взгляд на часы на моей тумбочке. На его красивом лице появилась тень.
— Восемь часов.
Прежде чем я успела ощутить, как сердце сжалось от боли, он снова перевернул нас, снова поймал меня в плен своих рук, нежно сцепляя наши пальцы и даря мне сладкий, трепетный поцелуй.
Восемь часов.
Мы использовали их все. До последней минуты. До последней секунды.
***
Слишком быстро я оказалась за рулем своей машины, медленно выезжая с подъездной дорожки.
Вэнс стоял на бетоне, засунув руки в карманы своих джинсов.
Мы не попрощались. Полчаса назад мы выбрались из постели, и пока я принимала душ, он начал укладывать одежду в чемодан. Затем он проводил меня до гаража, поцеловал, прежде чем я села за руль. И вот теперь он шел за мной, провожая взглядом.
Я вырулила на улицу.
Вэнс остановился на краю тротуара.
На улице было темно, но я видела его так отчетливо, словно был день. Именно таким я его и запомню.
Взъерошенные волосы. Рука, касающаяся бороды. Его высокий, широкий силуэт в полумраке на фоне первых утренних звезд. Серо-голубые глаза, устремленные в мои.
Он поднял руку в воздух.
Я приложила ладонь к стеклу.
А потом направила взгляд на дорогу.
И, уезжая, я не позволила себе оглянуться.
27. ЛАЙЛА
— Лайла? — голос Талии прозвучал из кухни в кофейне.
— Секунду, — ответила я из холодильной комнаты. Голос был хриплый. Я зашла сюда в надежде, что прохладный воздух хоть немного облегчит жжение в горле.
Рано или поздно мне всё равно придется рассказать семье, что Вэнс уехал сегодня утром. Но я надеялась, что первым в кофейню зайдёт кто-то из братьев — Матео, Нокс или Гриффин. Им было бы проще передать новость остальным.
В отличие от сестёр, братья не стали бы обсуждать мои чувства. Да и я сама не хотела говорить о них — всё было слишком болезненно.
Может, мне повезёт, и Талия захочет посвятить обед обсуждению детских имён. Очень на это надеюсь.
Собравшись с духом, я взяла кусок сыра Мюнстер и масло, отнесла их к рабочему столу и, положив на него, обняла сестру.