Энтони обернулся к надзирателю, проинформировал о моём решении, и вернулся ко мне.
– Часы включены. Итак, я ещё не знакомился с видеозаписью и с показаниями Мартина и не знаю детально предъявленных обвинений. Для этого нужна твоя подпись. Но к следующему свиданию я буду готов. Пока же в общих чертах. То, что знаю не понаслышке.
– Что с Лизой? – прервал я.
– Лиза арестована и находится в женской тюрьме. Мартин заявил, что она с тобой в сговоре. У неё есть адвокат, но с ним я не контактировал. Не знаю почему, но в настоящий момент ваши дела не объединены и рассматриваются раздельно.
– А Ханна? Что с ней?
– Она передана бабушкам, родителям Лизы.
– Хоть не в детдом.
Энтони сочувственно улыбнулся.
– Главные новости неутешительные. Кондолиза Вильтор заключила соглашение с прокуратурой и призналась в членстве в подпольной студенческой организации «Молодые гетеросексуалы», и в участии в антигосударственном заговоре, цель которого дискредитация Президента.
– О, Боже! Как же она сломалась?
Энтони почесал затылок.
– Чтобы осуждать, надо оказаться в её ситуации. Твоё положение не лучше.
– Плохо дела складываются, очень плохо, – пробурчал «государственный преступник».
– Приятного мало. Делом Кондолизы Вильтор занимается министерство юстиции и назначенный Сенатом независимый прокурор. Как будут развиваться события, сказать не могу. Знаю лишь, что Президент выведен из скандала. Его адвокаты вспомнили, что двести пятьдесят лет назад был создан юридический прецедент.
Я не проронил ни звука, но по удивлённо вскинутым бровям Энтони прочёл недоуменный вопрос и поспешил пояснить.
– Боб Хилтон – Президент консерваторов и либералов, христиан и буддистов, радужных и нерадужных, всех американцев, независимо от партийной, религиозной и сексуальной принадлежности. Поэтому, если в период пребывания в Белом Доме он вступил в кратковременную связь с лесби, формально он закон не нарушил, ибо, прежде чем стать Президентом, он был радужным, каким и останется после окончания президентского срока.
– Ничего не понял, – честно признался, услышав запутанное пояснение.
– Логика труднообъяснимая, – согласился Энтони. – Любой смертный в данном случае считается бисексуалом, но только не Президент. Пользуясь казуистической формулой, которую я тебе изложил, двести пятьдесят лет назад Сенат оправдал Билла Клинтона, тогдашнего Президента, уличённого в сексуальных контактах с молоденькой секретаршей. Если юридический прецедент использовать применительно к нынешнему скандалу, то Хилтон оправдан. Закон не нарушен. На этом основании Конгресс одобрил поправку к «Закону о праве на забвение», запрещающую публиковать в прессе и социальных сетях любую информацию о казусе, случившемся в Белом доме. Поправка вступила в действие с момента опубликования.
– То, что позволено Юпитеру, не дозволено второсортным богам.
– В первоисточнике: «не дозволено быку». Но суть остаётся прежней – Президент непогрешим. Поэтому не будем обсуждать богов, слонов и ослов, и вернёмся на землю. Я рассказал о положении дел, чтобы ты осознал ситуацию.
– Спасибо, подумаю.
– Исходя из существующих реалий, мы должны выработать стратегию защиты.
– Понимаю, – голос прозвучал отрешённо, и Энтони переменил тему.
– Тебе принести что-нибудь? Деньги? Продукты?
– Спасибо, у меня всё есть. Когда мне позволят совершать прогулки, получать газеты и смотреть телевизор?
– Не знаю. По сути дела, я только сейчас приступил к работе и не контактировал ни с судьёй, ни со следователем. Завтра я заявлю ходатайство. К следующему визиту, надеюсь, смогу ответить на все вопросы. И вот что ещё. Мигель два раза приезжал в тюрьму, надеялся добиться свидания с тобой и передать посылку, и дважды ему отказали. Он расстроен и считает тебя невиновным. Просил передать, что приедет при первой же возможности.
– Поблагодари его и объясни, что меня ждёт. По-моему, он не до конца ещё понимает. Он не должен жертвовать своей молодостью.
– Он любит тебя и готов ждать.
Мне стало неловко, и я пробурчал.
– Я этого не заслуживаю.