– Я и впрямь так думаю.
Тогда Вагн спросил:
– А что скажут сыновья Струт-Харальда?
Сигвальди ответил:
– Мы оба считаем, что тебя не следует принимать в наше братство.
Пальнатоки спросил:
– Сколько зим тебе, родич?
Вагн ответил:
– Я не стану тебя обманывать – мне исполнилось двенадцать зим.
Пальнатоки сказал:
– Тогда нам пришлось бы нарушить наши законы, ведь ты намного младше тех, кого мы принимали до сих пор в свое братство. Вот и причина, почему тебе нельзя здесь остаться.
Вагн ответил:
– Я не собираюсь идти против ваших законов, но они не будут нарушены, так как силой я могу сравниться с теми, кому исполнилось восемнадцать зим, а то и больше.
Пальнатоки сказал:
– Забудь об этом, родич. Лучше я отправлю тебя в Бретланд к Бьёрну и как родичу дам тебе половину своих владений в Бретланде.
Вагн ответил:
– Это щедрое предложение, но я отказываюсь.
Пальнатоки спросил:
– Чего же ты хочешь, родич, если отказываешься от такого хорошего предложения?
Вагн ответил:
– Я готов это объявить. Я предлагаю Сигвальди, сыну Струт-Харальда, выйти из крепости на двух кораблях, и тогда мы увидим, кто из нас отступит, а кто одержит верх. Давайте условимся, что вы примете нас, если мы заставим их отступить, а если нет, то мы уйдем отсюда. Я не стану, бросая ему вызов, говорить учтивые слова. Пусть Сигвальди сразится с нами, если он храбрый воин и духом он муж, а не сука.
Пальнатоки сказал:
– Ты слышал, Сигвальди, что сказал Вагн? Думается мне, отступать от своего он не намерен. Тебе должно быть нелегко все это слушать. И так как слишком много уже было сказано, я не стану тебя удерживать. Сразитесь с ними и причините им столько вреда, сколько сможете. Но я не хочу, чтобы ты убивал Вагна, даже если с ним нелегко будет совладать.
После этого Сигвальди и его люди облачились в доспехи и поплыли к ним на двух кораблях. Тотчас завязалась жаркая битва. Вагн и его люди обрушили на них такой град камней, что Сигвальди и его людям оставалось только прикрываться щитами, и ничего другого они не могли предпринять. Они составили вплотную свои корабли, и когда у Вагна и его людей вышли все камни, не теряя времени обнажили мечи. Кончилось тем, что Сигвальди отступил на берег, чтобы набрать камней, а Вагн со своими людьми преследовал его. Теперь они схватились на берегу, и Сигвальди снова пришлось отступить. Эта схватка оказалась еще более жестокой, и ряды Сигвальди сильно поредели. Пальнатоки и остальные стояли на башне и наблюдали за битвой. Когда Пальнатоки увидел, к чему клонится дело, он сказал Сигвальди, что пора прекращать битву, – не стоит, мол, ждать, пока они зайдут слишком далеко.
– Я считаю, – сказал он, – что мы должны принять Вагна и его людей, хоть он и моложе, чем велят наши законы. Мне кажется, что из него выйдет великий воин.
Было сделано так, как сказал Пальнатоки. Битву прекратили, и они приняли Вагна с его товарищами в свои ряды. У Сигвальди пало три десятка человек, а Вагн потерял меньше людей, но с обеих сторон было много раненых. Вагн стал ходить с ними во все походы на своем корабле, и трудно было найти воина, равного ему. Так прошло три года.
Когда Вагну исполнилось пятнадцать зим, Пальнатоки занедужил. Он послал своих людей за Бурислейвом-конунгом, и когда тот явился, сказал ему:
– Я думаю, государь, что этот недуг кончится моей смертью.
Конунг ответил:
– Я советую тебе выбрать вместо себя другого человека, чтобы он мог делать то же, что делал ты. Пусть он будет хёвдингом этой крепости, и пусть ваши люди здесь останутся.